Книга Не отдавай меня ему, страница 12 – Лия Султан

Джафар останавливает её взглядом. Слова у неё застревают в горле. Он идёт вперёд. Шаг. Ещё. Останавливается между мной и матерью. Теперь я стою за его широкой спиной.

— Хватит,мама, — говорит негромко. — На сегодня точно.

— Но, Джафар, ты же…

— Я всё знаю. — Он не повышает голоса. — И если ты пришла забирать её — зря. Она останется здесь.

Зулейха-ханум прижимает ладонь к груди.

— Ты ради чужой женщины идёшь против своей матери?

Джафар смотрит прямо.

— А разве она мне чужая?

Я вздрагиваю. Я не хотела быть причиной ссоры.

— Ты проклянешь этот день, Джафар!

— Нет, мама, — отвечает он тихо. — Этот день я запомню. Потому что моя дочь, которая когда-нибудь выйдет замуж, будет знать, что всегда может вернуться в отчий дом, если в доме мужа к ней будут относиться неподобающим образом. Никто не поднимет руку на мою девочку, пока я жив.

Тишина.

Сердце бьётся так громко, что кажется, его слышно всем. Конечно, он говорил про Аишу. Но как прозвучало.

Как только за Зулейхой закрывается дверь, я не выдерживаю и убегаю в гостевую спальню. Это ужасно невоспитанно по отношению к хозяевам, но меня трясёт так, что я боюсь сорваться на глазах тех, кто был ко мне по-настоящему добр.

Всё внутри горит. Руки дрожат, дыхание сбилось. Я врываюсь в комнату, захлопываю дверь, бросаюсь на кровать и зарываюсь лицом в подушку. И тогда всё вырывается.

Рыдания, всхлипы, сдавленные звуки — будто из самой груди выходит то, что я годами прятала.

Меня трясёт. Не только от слов Зулейхи-ханум, но и от обид, унижений, воспоминаний о том, как я каждый день просыпалась рядом с мужчиной, который не любил меня, а я уже возненавидела его за жестокость.

Слёзы текут в подушку. Я задыхаюсь ими. Вдруг рядом тихо скрипит дверь. Слышны уже знакомые шаги.

На кровать рядом опускается Джала — тёплая, отчего-то такая добрая, родная. Кладёт ладонь мне на спину.

— Тсс, дочка… — шепчет она, медленно гладя меня. — Не плачь. Всё уже позади.

— Мне так больно, Джала, — всхлипываю. — Она назвала меня неблагодарной. Змеёй. Сказала, что я разрушила семью. А я ведь не хотела… Не хотела вставать между ними. Между двумя братьями. Но если я вернусь к Зауру — он просто живого места на мне не оставит.

— А таким порядочным выглядит, — Джала тяжело вздыхает. — Вежливый, хорошо одетый, всегда с улыбкой. Никогда бы не подумала.

Я закрываю глаза, потому что воспоминания возвращают меня в прошлое.

— Его измена стала моим спасением, — сажусь на кровати. — Ты не представляешь, как я боялась ночами и молилась — лишь бы не тронул. А если день был тяжёлый и он приходил злой, то всё… я знала, что он снова полезет на меня. И так было один-два раза в неделю. Я знала, что должна исполнить долг, как жена… но, Аллах, как это было больно.

Джала молчит. Только её рука продолжает медленно двигаться по моей спине.

— Ты была… сухая? — спрашивает она осторожно.

— Да. Я ничего не чувствовала, кроме боли. Я не умела и не знаю, как это может быть по-другому. Он говорил… — я сжимаю кулаки. — Говорил, что ему противно. Что я просто дырка, чтобы…

Слова тонут в рыданиях. Я прячу лицо в ладонях. Мне стыдно даже произносить это.

— Тише, тише, — Джала обнимает меня крепче, шепчет что-то ласковое — про милосердие Аллаха, про то, чтотеперь всё будет иначе. — Раз ты здесь, значит, так было угодно Всевышнему. Всё по Его воле, дочка.