Книга Однажды 30 лет спустя, страница 69 – Лия Султан

Игорь

Из-за задержки рейса прилетаю домой на два час позже. Встречает водитель, а я сажусь сзади и глядя в окно на заснеженный город, погружаюсь в привычные мысли.

В эти дни я взвинченный, нетерпеливый, нервный. Всю поездку из головы не выходила Лиза, наша ночь, прощание утром. У меня смешанные чувства: разочарование, непонимание ситуации, совершенная растерянность, вопросы к себе и к ней. Я впервые не знаю, что мне еще сделать, чтобы женщине было хорошо. Игра в одни ворота дважды меня не устраивает, а ее нежность и одновременно отстраненность, как тепло и холод пронизывали душу.

Я люблю ее всем сердцем, она открыла мне свое. Но ее тело по-прежнему закрыто. Лиза позволяет целовать и ласкать себя, но временами отстранена. А после извиняется за то, что снова не получила. Я не довел, а она извиняется.

По пути домой звонит Лев и говорит, что у него есть для меня важная информация. Он может подождать меня в офисе, поэтому я прошу водителя развернуться и ехать к Захарову. До конца пути как на иголках, потому что Лев Николаевич заявил, что такие вещи по телефону не обсуждаются.

В семь там уже никого не было, а я приехал прямо из аэропорта, потому что больше не мог ждать. Любопытство и какая-то животная злость накрыла меня с головой. Хотелось порвать всех. Почему-то даже беднягу Захарова.

— Добрый вечер, Игорь, — он встает из-за стола, протягивает мне руку и я пожимаю ее. — Садитесь.

— Заинтриговали вы меня, весь день на иголках.

— Как говорит моя жена: “Ты Захаров, сначала анонсируешь, а потом сливаешься”, — пошутил он. — Она у меня на телевидение работает, редактором, — говорит с гордостью и складывает руки на столе. — М-да, ну вернемся к нашим Преображенским. Значит, мы поговорили с Яной. И это она, бывшая одногруппница Лизы Лапиной.

Выдыхаю, кажется, весь воздух, который у меня был в легких. Чувствую пульсацию в висках, сжимаю пальцы в кулаки.

— И?

— И — вот, — он протягивает мне планшет, на экране которого застыла женщина лет пятидесяти. Полненькая, даже немного опухшая, с короткой стрижкой и красными щеками.

Пытаюсь воскресить в памяти забытый образ. Кажется, в молодости она была совсем другой. Я видел-то ее только один раз, но вроде бы она была стройна и длинноволосая. Постоянно озиралась, будто за намикто-то следил.

— Она, кстати, дала согласие на запись. Все-таки кажется, женщина раскаивается и пытается замолить грехи. Значит, короткое предисловие: Яна Преображенская вышла замуж за гражданина Польши в 96 году и эмигрировала. Возвращалась только дважды: на похороны отца и затем матери. В 2015-м в автокатастрофе погибли муж и единственная дочь. На тот момент девочке было пятнадцать. Живет одна, ходит в церковь, никаких связей с Казахстаном не поддерживает. Когда спросили о Лизе, расплакалась, попросила с ней поговорить. Мы сказали, что передадим просьбу, но ничего не обещаем.

— Правильно, — отвечаю резко. — Ей не нужны лишние потрясения.

— Теперь можете посмотреть, — Лев указывает взглядом на планшет в моих руках.

Включаю его и нажимаю на кнопку “Плей”. Яна говорит тихо и с акцентом, приобретенным за годы жизни в Польше. Кажется тихой, серой, набожной мышкой, да простит меня Бог. Но я не могу по-другому. Ненавижу всю ее семью даже несмотря на то, что не знал их лично.