Книга Однажды 30 лет спустя, страница 67 – Лия Султан

— Ну, знаешь ли, у меня пациентка в пятьдесят три забеременела. Первым! — поднимает указательный палец вверх. — Она к этой мечте двадцать лет шла, шесть ЭКО сделала, а потом совершенно случайно — опа… — хлопает в ладоши.

— Но у меня же низкий АМГ. Вы сами говорили.

— Я тебя умоляю, Лиза. Даже с низким залетают. На все воля Всевышнего. Но ты своему рыцарю скажи, что если не хочет киндер-сюрприз, то пусть не забывает про доспехи.

— Ой, Бэлла Борисовна…

— Давай противозачаточные выпишу, — она достает бумагу с логотипом клиники. — Только ты сначала УЗИ пройди. Если свободна, можешь записаться и прямо сегодня не отходя от кассы, так сказать, — подмигивает мне. — А потом забежишь ко мне с результатами.

— Пройду обязательно.

— А второй-то вопрос какой?

Понимаю, что время у врача ограничено и яздесь не для того, чтобы краснеть и вздыхать. Потому, набравшись смелости, признаюсь.

— Бэлла Борисовна, скажите, а если женщина никогда не испытывала оргазм, его как-то можно… ну я не знаю… научится получать что ли?

Она немного хмурится, отставляет ручку в сторону и внимательно смотрит на меня.

— А ты никогда?

— Нет. Но у меня и мужчин было меньше, чем пальцев на одной руке. И я ни с кем не… доходила.

Опускаю глаза от того, что вдруг так стыдно стало об этом говорить. Но мне именно сейчас хотелось бы разобраться в вопросе.

— Дело в том, что я, — опять делаю вынужденную паузу, слова вылетают с трудом. — Меня… В общем, я родила в 19, потому что меня…

— Лиз, — мягко зовет Бэлла Борисовна и подняв голову, я врезаюсь в ее красноречивый взгляд. — Я тебя поняла.

— С Игорем — это мой мужчина — мне было очень хорошо. Наверное, потому что я влюблена в него. Но я не получила оргазм. Ни разу пока. И он расстроился. Я это вижу, он же мужчина.

— Так-так, — гинеколог снова берет в руки ручку и стучит ею по столу.

— Все плохо? — рвано вздыхаю и слышу навязчивый стук в висках.

— Нет, почему? — пожимает плечами гинеколог и вновь смотрит мои анализы. — По гормонам все в порядке, климакса еще нет, там, — показывает взглядом на живот, — все тоже тип-топ. Может, у тебя все в голове?

— В каком смысле?

— Такое бесследно не проходит. Когда это случилось?

— Тридцать лет назад.

— Ну вот, — она быстро считает в уме. — В девяносто пятом, да? Ой, — морщится. — Тогда ни о какой психологической помощи жертвам насилия не говорили. Все сами выкарабкивались. Кто-то радикально даже. Помню, случай в общежитии мединститута был. Двух девчонок мужчины в машину закинули на ходу, всю ночь над ними издевались, а утром привезли к крыльцу. Я сама-то жила с родителями, а подруга моя из общаги рассказала, что видела их. Избитые, платья порванные, на ногах кровь запекшаяся. Комендант полицию вызвала, а те мужики дело замяли. Мол, девчонки сами согласились с нами поехать и все по обоюдке было. Ублюдки конченные.

Бэлла Борисовна все это рассказывает, а я заново переживаю свою историю. Я была не одна, я знаю. И я понимаю, что эти девочки чувствовали тогда. Грязь и ненависть. Нет, даже не столько к насильникам, сколько к себе.

— А что потом?

— А потом одна из них поднялась на крышу пятиэтажной общаги и спрыгнула. Насмерть. А вторая забеременела, сделала аборт, но начались осложнения. Умерла от потери крови.

— Боже мой, — опускаю лицо в ладони. У меня все могло пойти по этим двум сценариям. Если бы соседка не сняла меня с петли, я бы умерла. Если бы врач не предупредила, что у меня проблемы со свертываемостью, то я бы пошла на аборт, не задумываясь.