Книга Однажды 30 лет спустя, страница 56 – Лия Султан

Веронику немного потряхивает. Кожа становится такой бледной, почти прозрачной, что меня это не на шутку пугает.

— Ника, что с тобой? — беру ее ладони в свои и сжимаю их.

Она вся напрягается, смотрит на меня, нахмурившись, и я замечаю, как ее глаза наполняются слезами.

— Мама, этот одноклассник Игорь служил в армии?

— Да, — нервно сглатываю. — Откуда ты знаешь?

— Ты была в него влюблена и он писал тебе письма, — она не слушает меня и продолжает задавать вопросы.

— Ник, откуда ты знаешь? — повторяю.

— Скажи правду, ма, он и есть мой биологический отец?

Мне не хватает воздуха, будто его до донышка выкачали из моих легких. По ее взгляду понимаю, что дочь действительно так думает, но почему? Откуда эта уверенность?

— С чего ты взяла, Ника? — мой тихий голос дрожит.

— Я читала его письма, — признается она. — В той старой коробке, которую ты прятала.

— Господи, — выдыхаю и опускаю роняю голову на грудь. Теперь уже Вероника сжимает мои пальцы, а я борюсь с собой, чтобы снова сдержать в себе эмоции и не расплакаться. — Как ты ее нашла? Когда?

— Лет в четырнадцать. Ты к бабе Маше в больницу поехала, а меня девочки гулять позвали. Я искала свою джинсовую куртку с вышивкой. Помнишь, была у меня такая?

— Помню.

— Не знаю, почему-то захотела именно ее надеть и весь свой шкаф перерыла, потом подумала, вдруг к тебе случайно попала. И там, — она кусает нижнюю губу, — на самой верхней полке я нащупала коробку. Мне стало очень интересно, я вытащила ее и увидела на дне конверты и фотографии, где вы с ним молодые. Я уже забыла, что искала, потому чтоначала читать письма этого Игоря. И я подумала, что он и есть мой папа, о котором ты не хочешь вспоминать, и поэтому сказала, что он умер.

— Что ты себе придумала, доченька? — во рту скопилась горечь, от которой стало тошно. Кажется, поднимается давление.

— Я подумала, — шмыгнула Ника, — я подумала, что он вернулся из армии, соблазнил тебя и бросил, когда узнал, что ты беременна. Так в сериалах часто показывали в то время. А ты продолжала его любить несмотря на предательство и сохранила все его письма. Я даже искала схожесть между нами, думала, что мне от него досталось.

— Почему меня не спросила?

— Не хотела тебя расстраивать. Если ты сказала, что мой папа умер, значит, ты не хотела о нем вспоминать. И тебя тогда хлопот хватало. Баба Маша болела, ты за ней ухаживала. Я ничего тебе не сказала, убрала коробку на место и больше не лезла туда. Но я до этого дня думала, что этот Игорь — и есть мой папа. Это так?

Прикрываю глаза и глубоко дышу. Знаю, она имеет право на правду, но она ее убьет.

Приподнимаю веки и вглядываясь в любимое личико, я понимаю, что внешне Вероника полностью моя. В ней есть что-то от моего папы, что-то от моей мамы. Где-то она даже похожа на мою тетю.

— Нет, Ника, Игорь не твой отец.

— А кто тогда?

— Кто мой отец, мама? Почему ты молчишь? — настойчиво спрашивает Ника.

Она уже не маленькая девочка, для которой я придумала историю про “папу на облаках”. Тогда она ее приняла и перестала задавать вопросы. А через несколько лет подумала, что ее папа — Игорь. И ведь партизанка, ничего мне не сказала. Вот это выдержка.

— Твой отец, — начинаю и я и запинаюсь. Я не могу сказать ей правду о том, что она плод ненависти, группового изнасилования, преступной похоти. Мне самой понадобилось время, чтобы принять и осознать это. А Веронике ни к чему переживания. У нее прекрасная семья, любящий муж, замечательная дочь, работа мечты, большие планы на жизнь.