Книга Однажды 30 лет спустя, страница 53 – Лия Султан

— Мне очень плохо, — повторяет она и плачет в трубку. — Без тебя. Что за блядская жизнь, вот скажи? Нахуй мне все это надо? Нахуй такая жизнь, где меня никто не любит?

— Ты пьяна? — растягиваю время, чтобы была со мной на связи.

— Да.

— Господи, Жанна, — вздыхаю раздраженно. Вся привычная жизнь валится — у нее, у меня. Вспоминается недавнее признание, мольба о том, чтобы я выбрал ее. Но я не могу. Я не люблю Жанну. — Что ты с собой делаешь?

— Мне, — задыхается она, — правда нужно увидеть тебя в последний раз.

— Жанна, не глупи. Я сейчас приеду.

— Я пью, чтобы уснуть, но не получается. Сейчас, наверное, выпью таблетки, чтобы легче стало. Так хочется уже ничего к тебе не чувствовать.

Черт, еще таблеток не хватало. Блефует или все на самом деле так плохо?

По салону разносится плач бывшей. Мне казалось, она очень сильная, гордая и независимая. Теперь тяжело осознавать, что я — еще один мужчина, который ее сломал.

— Не отключайся, будь на связи.

Поразительно быстро добираюсь до ее дома, и, припарковав машину, вылетаю из нее и бегу к подъезду. Домофон она не открывает, хотя знает, что я уже здесь. Что вашу мать за игры, Жанна? Подъездная дверь открывается и из нее выходят две женщины, Пропустив их, залетаю внутрь и минуя лифт, быстро поднимаюсь на четвертый этаж. Долго нажимаю на звонок, но она не открывает. Стучу кулаком по металлу и срываюсь на крик:

— Жанна, открой!

Слышу в квартире копошение и тихий женский голос. Она все-таки открывает дверь и пропускает меня в прихожую. Отступает, прижимается спиной к стене и обнимает себя руками.

— Ты пришел, — снова плачет она, и когда я подхожу к ней ближе, она отталкивается от стены и обнимает, цепляется за пальто, прижимается к груди. — Спасибо.

— Жанна, что ты с собой делаешь? — отстраняю ее, но все еще сжимаю ладонями предплечья.

— Я не могу без тебя, Игорь. Все эти дни. Я так скучала.

У меня в душе ничего к ней нет, кроме благодарности за два месяца и жалости. А сейчас она упорно накручивает меня, делая чувство вины еще сильнее.

— Я тебе уже все сказал. Очнись, — легонько трясу ее. — Про какие таблетки ты говорила? Что ты молчишь теперь?

Отпускаю ее и иду на кухню. На столе почти опустошенная бутылка дорогого вина и действительно рассыпаны маленькие белые таблетки. Бутылек валяется здесь же. Беру его в руки и читаю название. Снотворное. Прикидываю, что если она на ногах стоит, значит, еще не пила.

— Дура, — бросаю резко. — Где ведро?

Она молчит.

— Блядь не выводи меня, — стиснув зубы, громко цежу через них. — Где нахуй ведро?

— Там, — указывает пальцем на шкафчик под мойкой. Открываю его, достаю мусорную корзину с пустым пакетом внутри. Ладонью сметаю со стола лекарство. Хватаю бутылку и выливаю в раковину оставшуюся жидкость, а потом отправляю стекло в ведро и оно с глухим грохотом ударяется о дно.

— Ты что делаешь, Жанна?

— А что я делаю? — вспыхивает она, опускается на стул и закрывает лицо руками.

— Нормальная баба и вот эта дешевая манипуляция? Я считал тебя умной.

— Я умная, — убрав руки,она поднимает на меня глаза и повышает голос. — Я очень умная. Ты знал, что я закончила школу с отличием и университет с высшим баллом. Я была лучшей на своем курсе. Я пахала как лошадь в “Большой четверке”, чтобы меня заметили и взяли, я выгрызала себе путь наверх только своим умом и способностями. И все для чего? Чтобы мой муж трахнул мою безработную подругу — содержанку, а ты не ушел к парикмахерше?