Книга Наследник дона мафии, страница 89 – Тала Тоцка

Это немного отрезвляет. Зато в дверь больше никто не ломится.

Беру с полки начатую бутылку вискаря, поливаю рану. Прикладываю первую попавшуюся тряпку. Нахожу в шкафу штаны, натягиваю.

Снимаю с руки кольцо, сую в карман оба — и свое, и то, что сорвал у Ланы. Раньше мне бы было интересно, она правда в меня влюбилась? А сейчас вообще похую. Абсолютно.

Раньше, это наверное даже месяц назад. Или до поездки сюда. Илидо встречи с Миланой…

Сука, с какой Миланой?

Рывком распахиваю двери, Лана отскакивает от двери. Голая, жалкая.

— Феликс, — вскрикивает и пятится от меня. В глазах не страх. Ужас.

Окидываю себя взглядом — на штанах сбоку расползается красное пятно. И мачете за поясом. Так я с ним всегда хожу.

Лана бежит в сторону океана, наверное, решила, что я ей татуировку срезать буду. Входит в воду по грудь, прикладывает к уху телефон. Папе звонит.

Значит скоро Леонид Коэн будет здесь. Надо сказать, чтобы готовили на обмен его технаря и агронома. Дочку сам из воды выловит.

Еще слишком рано, вокруг никого. Сплевываю. Надо пойти посмотреть, где Абди. Я не хочу, чтобы его перекупили Коэны. Пусть лучше он или пьяный валяется, или его опоили.

И пусть Абди вместо меня здесь остается. А я уеду. Не хочу оставаться. Не смогу.

Иду по берегу, рана на бедре тупо ноет. Кровь сочится, надо будет все-таки обработать. Она не настолько серьезная, чтобы я сдох от заражения крови.

Сердце кровоточит сильнее, а мне даже пострадать не за кем.

Останавливаюсь, достаю кольца.

Как можно было влюбиться в ту, которой нет?

Но это полбеды.

Как можно продолжать любить ту, которой нет?

А я ее люблю. Все равно люблю.

Сжимаю ладонь. Закрываю глаза.

— Я тебя люблю, Миланка, — говорю.

Здесь я могу говорить громко, потому что меня слышат только океан и волны. Им похуй.

А больше я никому не смогу сказать. Разве что психотерапевту. И то не каждому.

«Господин доктор, я оказался настолько ебанутым, что влюбился в образ. Который есть только в моей голове. И в моем сердце».

«Господин пациент, идите нахуй, такое не лечится».

Размахиваюсь и бросаю кольца как можно дальше в океан.

Ну и пусть не лечится. А ты все равно будешь в моем сердце, Миланка.

Раз тебя больше нигде нет.

Милана

Я проспала беспробудным сном все шесть часов, которые занял переход от сомалийского побережья до побережья в Кении.

Примерно около двух дня яхта приблизилась к берегу в районе порта Ламу. Но не к самому порту, а к пустой полоске песка между редким кустарником и обрывистыми скалами. Дальше виднеется еще пара одиноких пальм да почерневшая деревянная лодка на отмели.

Костя тоже проснулся, с кем-то переговаривается по рации, затем выходит на палубу.

— Швартуемся здесь и пересаживаемся на лодку.

Яхта замедляет ход и встает на якорь в сотне метров от берега. Клим сбрасывает на воду черную надувную лодку с мотором.

Костя помогает мне спуститься, придерживая за плечи, чтобы я не свалилась в воду. Клим одолжил мне свои плавательные шорты — они с Костей решили, что он худее. Но мне все равно пришлось подвязать их шнурком. А футболку Костя оставил свою.

— В Найроби что-то купим, — пообещал он.

Отплываем от яхты, а мне хочется зажать уши. Не знаю, смогу ли когда-нибудь нормально воспринимать звук лодочных моторов.

Лодка подпрыгивает на волнах, Клим уверенно держит руль. А Костя держит меня.