Книга Наследник дона мафии, страница 38 – Тала Тоцка

А на мне ничего нет. Абсолютно.

Кроме тех капель воды.

Я должна прикрыться, должна вытолкать Феликса и закрыть дверь. Но я не могу ни шагу ступить, ни пошевелиться. Этот взгляд меня буквально обездвиживает.

Со мной творится что-то странное. Это же всего лишь взгляд, почему он так на меня действует? Мое тело будто плавится, становится мягким и податливым.

Низ живота наливается теплом. Между ног зарождается приятное сладкое томление, там становится горячо и влажно.

Колени слабеют, невольно хватаюсь за стенку душа, и пальцем натыкаюсь на неотесанную доску. Это приводит в чувство.

Делаю шаг вперед, выхватываю полотенце из рук Феликса и прижимаю к себе, закрываясь. Он не отворачивается и не двигается.

— Не мог сказать, что это ты? — говорю неестественным сиплым голосом, кутаясь в полотенце.

— Ты не спрашивала, — его голос тоже звучит подозрительно. Хрипло.

Черт.

Черт, черт, черт!

Сжимаю кулаки, щеки пылают от стыда, но еще больше от бессилия. Я не должна была так реагировать! Он же заметил, должен был заметить. С его-то опытом…

— Ты мог повесить полотенце и уйти!

— Мог. Но не стал.

— Почему?

— Не захотел.

В последний момент прикусываю язык и не говорю, что он кобель и извращенец. Недевственнице Светлане такое бы и в голову не пришло.

Запоздало порываюсь захлопнуть дверь прямо перед его носом. Но Феликс окидывает меня все тем же странным взглядом, затем медленно, очень медленно разворачивается и уходит.

Остаюсь стоять, тяжело дыша, и продолжаю сгорать от макушки до кончиков пальцев. На ногах.

Феликс, чтоб тебе пусто было.

Теперь мне точно не уснуть.

* * *

Сижу на песке, обхватив колени руками, пока океан лениво накатывает на берег свои шумные океанские волны.

В темноте вода кажется густой, как чернила, в ней отражаются только звезды и луна. Вдалеке слышится смех, голоса, музыка — поселок живет своей жизнью. И здесь я как никогда ощущаю свое одиночество.

Медленно поднимаю взгляд.

Я не просто так тут сижу. Отсюда хорошо видно дом Феликса. Его спальня выходит на террасу с видом на океан. Сейчас на террасе Феликс курит кальян, развалившись на диване, а Аян перед ним танцует.

Сначала Феликс курил с Авериным, а девушки танцевали вдвоем. Но видимо Аверин с девицей ушли «жениться», оставив сладкую парочку наедине.

Сама не понимаю, почему здесь торчу. Мазохизм чистой воды, знаю.

По периметру терраса завешена занавесками. Тонкая, почти прозрачная ткань колышется от легкого ночного бриза.

Я не должна была тащиться сюда, на этот берег. Не должна пялиться в сторону его дома.

Но я тут. Сижу и смотрю, как ветер играет легкой тканью, за которой угадываются силуэты — достаточно четкие, чтобы понять, что происходит.

Феликс сидит, откинувшись назад, и лениво потягивает кальян. Его поза расслаблена, он наблюдает. Наверное, ему нравится то, что он видит. Если даже мне нравится.

Аян двигается медленно, плавно. Движения перетекают одно в другое, словно она продолжение музыки, льющейся из динамика.

Аян не снимает одежду, что это на мой взгляд совершенно лишнее — там той одежды один смех.

Медленный поворот бедра.

Гибкий изгиб тела.

Ее руки скользят по бедрам, по животу, очерчивают талию. Она плавно тянется вверх, будто купается в лунном свете. Покачивает бедрами, делая это так мягко и завораживающе, что невозможно оторваться.