Книга Наследник дона мафии, страница 37 – Тала Тоцка

Феликс долго на меня смотрит. В его серых глазах появляется что-то острое, цепкое.

— Упертая. Это даже забавно, — он откидывается назад и отпивает из бокала. — Только яне говорил, что ты рабыня. Ты сама придумала.

— Хочешь сказать, что будешь оплачивать мой труд на кухне? — теперь моя очередь поднять бровь.

— Хочу, — он упирается подбородком на сложенные над столом руки и все так же непонятно смотрит. — Назови цену.

— Моя цена свобода, — говорю возможно слишком пафосно, потому что слева раздаются бурные аплодисменты. В смысле короткие резкие хлопки.

Это проснулась моя группа поддержки. Жорик, я тебя обожаю!

— Браво, — язвительно говорит Феликсу Аверин, — девчонка тебя в очередной раз уела. И когда уже до тебя дойдет?

Милана

Теплая вода стекает по коже, смывая дневную пыль, липкий пот и нехорошие мысли.

Вечер продолжает тянуться медленно, размеренно. Воздух еще не успел остыть, даже легкий ветерок с океана не приносит прохлады.

Закрываю глаза, вдыхаю запах соли, раскаленного песка и сырого дерева. Душ старый, перекошенный, сколоченный из кривых досок, но свою функцию выполняет. Главное, есть вода, и она пресная и чистая.

Провожу ладонями по мокрым волосам, наслаждаюсь моментом. Здесь в поселке мало приятного, но теплый душ можно заслуженно назвать отрадой и для тела, и для души.

Пусть кое-где между щелями и проглядывают лучи заходящего солнца, но здесь хотя бы можно надеяться, что никто не вломится без причины. И это единственное место, где я могу побыть в условном одиночестве.

Ужин закончился полным провалом Феликса.

Сначала он вскочил, ходил по гостиной, потом нависал надо мной, требовал поесть. Даже поорал.

Бесполезно.

Я высидела положенное время и ни съела ни кусочка. Как ни странно, очень помог Аверин. Можно сказать, вдохновил. Иначе я бы сломалась.

Есть бы не стала, но точно разревелась, а Светлана ни за что бы не позволила себе плакать. Скорее заставила плакать Феликса. И возможно, Аверина, но это не точно.

Феликс махнул рукой и отпустил нас с Евой к себе. У меня от голода перед глазами цветные точки прыгали. Я вбежала в кухню и возвела глаза к небу, прочитав про себя короткую молитву.

Моя миска с супом так и стояла на шатком столике, куда я поставила ее остывать. Проглотила суп в мгновение ока, и настроение немного улучшилось. Отправилась в душ, и теперь чувствую, как ко мне потихоньку возвращаются силы.

Выключаю кран, тянусь к перекладине, где должно быть полотенце, и натыкаюсь на пустоту.

Черт. Я забыла его в доме.

Ну, конечно. Шампунь и мыло взяла, а полотенце так и осталось лежать на кровати.

Тело мокрое, волосы прилипли к спине, ноги скользят по деревянному настилу. Вздыхаю и выглядываю в узкую щель между досками.

— Ева! — кричу громко. — Ева-а, принеси, пожалуйста, полотенце! Я его на кровати забыла!

Тишина.

Жду, бубню себе под нос, снова зову ее, но все без толку.

— Вот же зараза…

Уже собираюсь заорать на всю глотку, как вдруг слышу стук в дверь. Облегченно тянусь к задвижке.

— Ну наконец-то! — ворчу, открывая дверь. И оцепеневаю.

Передо мной стоит не Ева. А он.

Феликс.

Сердце жалобно выдает один удар и отказывается дальше биться. Потому что он смотрит.

На меня.

Глаза скользят по лицу, задерживаются на губах, на волосах, на каплях воды, стекающих по ключицам. И дальше опускаются вниз. Ниже, еще ниже, еще…