Книга Наследник дона мафии, страница 102 – Тала Тоцка

Мне не хватает той дикости. Или всего одного дикаря. Моего. Любимого…

Каждый день мы смотрим местные новости — на общем экране в холле. Там целыми днями крутят турецкие телеканалы.

Последние несколько дней везде одно и то же — лесные пожары, паника, срочная эвакуация отелей попобережью. От нас недалеко, километров сто, может, чуть больше.

Сегодня Азиз-бей выглядит особенно озабоченным. Обращается к нам обеим.

— Айше-ханум, Мерьем-ханум. Возможно, нам придется эвакуироваться. Соберите все ценные вещи и держите при себе. Не волнуйтесь, у меня все готово, я перевезу вас в свою городскую клинику в вип-палату. Там отдельный бокс, вас никто не потревожит.

«Городская» означает официальная. Эта, в которой мы, не то, чтобы подпольная. Скажем, вип в десятой степени. С соответствующим ценником.

У меня только один действительно ценный багаж — футляр с махром. Он лежит в сейфе, в хранилище в цокольном помещении клиники.

В палату входит медсестра со стопкой чистого постельного белья.

— Да только же меняли, — капризно складывает на груди руки Мерьем. — У меня голова болит!

— Прошу прощения, ханум, — вежливо кланяется женщина. Встаю с кровати, уступая место.

— Начните с моей постели, я пока спущусь в подвал.

Спускаюсь по лестнице на нижний уровень. В цокольном этаже в конце технического коридора находится небольшое хранилище — за бетонной перегородкой металлическая дверь, внутри несколько ячеек.

Мне не надо записывать код, я его запомню на всю жизнь. Это день моей свадьбы с Феликсом…

Набираю код, достаю из ячейки футляр с украшениями. Мой махр.

Внезапно где-то снаружи визжат тормоза. Глухо хлопает дверца машины.

Закрываю ячейку, выхожу из хранилища. Но что-то внутри не дает подняться по ступенькам. Что-то останавливает.

Мужские голоса слышны через открытое на проветривание окно, расположенное в самом верху цоколя.

Ледяной страх скручивается узлом в животе, и я влипаю в бетонную стену. Распластываюсь. Впечатываюсь спиной.

Потому что звучат они на беглом итальянском.

— Никого в живых не оставлять. Дон Винченцо приказал все сжечь к ебеням.

Холод из живота поднимается до горла.

Они нашли меня. Они пришли меня убить.

Вечная Аполлинария…

Я отступаю, ползу по стене, совсем не соображая, куда. Под ногами что-то хрустит, я в ужасе замираю.

Внезапно раздается сухой треск, и я понимаю, что это выстрел. Потом еще один. За ним доносится сдавленный крик.

Всхлипываю. Зажимаю рукой рот.

Они сейчас всех убьют. Из-за меня. И доктора Азиза, и медсестер, и Мерьем. Может здесь есть охранники, повара,их тоже убьют. Я должна выйти, это нечестно…

Спиной наталкиваюсь на металлическую дверь. Инстинктивно нащупываю ручку, резко дергаю.

Дверь поддается. Ныряю внутрь, и она сама захлопывается.

Меня сразу окутывает холодом. В помещении темно, слышен тонкий гул. В нос бьет специфический стерильный запах.

Ощупываю стены — они металлические, и меня пробивает. Боже, это же холодильник. Я сама себя закрыла в холодильной камере, где хранятся препараты, вакцины, заборы крови.

Меня колотит — от холода, страха, чувства вины. Или всего вместе, не знаю. Какая разница.

Остервенело толкаю дверь, но она не открывается. Здесь автоматический замок, дверь открывается только снаружи. Додумаются ли убийцы Винченцо открыть холодильник в поисках неугодной невестки своего дона?