Книга Наследник дона мафии, страница 100 – Тала Тоцка

Я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к лицу. Пальцы нащупывают гладкую кожу, хотя мне кажется, что под ними отвратительные рубцы.

Конечно, меня порадовало то, что это не будет как в фильме «Без лица», но… я совсем не буду на себя не похожа? А как же мама? Это ее глаза. И нос. И папины губы. Почему?..

— Хорошо, Азиз-бей, — тем временем говорит Костя. — Что по документам?

Азиз-бей явно ждал вопроса и подготовился.

— Надо подождать. Мы не делаем документы просто так, мы подбираем настоящую личность, когда появляется подходящий реальный случай. У меня есть доступ к базе пропавших без вести. Иногда люди исчезают. Иногда объявляют о смерти, но тела не находят. Это займет некоторое время. У нас оно есть, как раз пока пройдет полное восстановление. Мы найдем девушку с похожими параметрами, и перенесем вашу личность на нее. Главное — не должно быть родственников, которые начнут искать.

Аверин смотрит в потолок, затем на доктора.

— Как только будут документы, я заберу ее в Испанию. Даже если полное восстановление не будет завершено. У меня есть доверенные врачи. Хирург…

— Хорошо, Константин-бей. Мы начнем готовить Айше-ханум уже с сегодняшнего вечера, — доктор Эрдем читает что-то на планшете, затем поднимает на меня взгляд. — Айше-ханум, может у вас есть предпочтения по будущему имени? Иногда я могу повлиять. Так что у вас есть время подумать.

Киваю на автомате. А внутри уже болезненно ноет.

Я Милана Богданова. Милана Фокс. Не хочу я никакое другое. Просто не хочу…

— Значит, я совсем не буду похожа на себя? — спрашиваю, спотыкаясь на последнем слове, и договариваю почти шепотом. — Даже немного?

Костя сжимает пальцами переносицу. Азиз внимательно смотрит. Ничего не спрашивает, просто ждет.

— Белые ресницы, белые брови… — шепчу хрипло, — волосы. Ужас какой. Линзы. Нос другой. Подбородок… Почему я свое лицо должна отдать ей, а мне достанется… это?

— Вы боитесь, что будете не так красивы? — переспрашивает господин Эрдем. — Уверяю вас, Айше-ханум, отсюда еще никто не вышел хуже, чем был. Только лучше. Вы и так красивая девушка,а мы сделаем из вас совершенство.

Меня трясет. Костя следит за мной с мрачным видом, чуть наклонив голову. Поворачивается к доктору.

— Я знаю, какое мы имя выберем, Азиз-бей. Аполлония.

И вперяется в меня сверлящим взглядом.

Доктор недоуменно поднимает брови. Но ничего не говорит, поворачивается в мою сторону.

— А что, звучит неплохо, — невозмутимо продолжает Аверин. — Главное, что ненадолго.

Отвожу глаза. Становится дико стыдно перед Костей за закатанную истерику. Он всем рискнул, когда меня сюда привез, а я…

Это все правильно. Все доводы очень разумные. Но внутри словно что-то крошится. Я будто с собой прощаюсь.

— Назовите меня как хотите, — говорю глухо. — Мне все равно.

Азиз делает пометку и произносит:

— Тогда я подберу имя, которое будет максимально удобно интегрировать в существующую историю. Что-то европейское.

— Тоже думаю, нас такое устроит, — кивает Аверин. — Сделайте упор на словацкий, чешский или немецкий вариант.

* * *

Ночью не спится, не могу уснуть.

В этой клинике тихо, как в бункере. И потому, что хорошая звукоизоляция, и потому, что здесь минимум персонала. А из пациентов, возможно, одна я.

Лежу и глажу лицо. Осторожно, как будто там не кожа, а тончайшая бумага, которую легко можно порвать.