Книга Наследник дона мафии, страница 104 – Тала Тоцка

Возвращаюсь в кабинет доктора Азиза.

Меня охватывает странная апатия, словно я вколола себе лошадиную дозу транквилизатора. Раз я выжила, я должна попробовать выбраться. А для этого мне нужны документы и деньги.

Внутри все в копоти и пене. Пробираюсь к сейфу, который вмонтирован в стену.

На лежащего на полу Азиз-бея стараюсь не смотреть. Я потом буду плакать, когда смогу.

Открываю панель замка, протираю рукавом халата сканер отпечатка.

Когда Азиз-бей в первый раз открыл при мне сейф, это было еще при Аверине — просто между делом. Он говорил с Костей, и на автомате приложил к сканеру большой палец. Я тогда даже не поняла, что это сейф.

Подхожу к телу. Почти теряю сознание, когда наклоняюсь и беру доктора Азиз-бея за руку.

— Простите. Простите меня, — шепчу, глотая тяжелый ком в горле из гари и боли.

Волоку за собой тяжелое тело. С трудом, но дотягиваю до панели и прикладываю большой палец.

В груди щемит от ужаса.

Щелчок.

Дверца открывается, у меня от облегчения подкашиваются ноги.

Внутри несколько пачек долларов и турецких лир. В отдельной папке — несколько паспортов без фотографий, с пустыми квадратами.

Я быстро перебираю.

Анна Марек — тридцать два года.

Клара Вайдман — сорок один год.

Тереза Новакова — двадцать шесть лет.

Эта более менее подходит. Хоть и старше. Под меня сделать не успели, придется довольствоваться тем, что есть.

Беру паспорт, рассовываю по карманам пачки с деньгами. Взгляд падает на телефон.

Костя! Надо ему позвонить!

Прикладываю большой палец Азиз-бея к экрану, листаю контакты. Как Аверина его нет, ищу Константина и нахожу. Проверяю историю звонков.

Это он! Они недавно созванивались!

Сердце делает кульбит. Сейчас он скажет, детка, забейся куда-нибудь и продержись пару часов. Я сейчас прилечу и тебя спасу.

Уже заношу палец, чтобы нажать на дозвон и…

Перед глазами возникает виденье с телом, лежащим в неестественной позе с вывернутыми конечностями и пустыми глазами. И его лицом.

Я лучше умру. Лучше лягу прямо здесь и сдохну, чем снова его подставлю. Сколько можно?

Неизвестно еще, как отреагировал Винченцо, когда узнал, что Костя не выполнил его указание. Почему-то уверена, что он ничего ему не сделал. Даже слышу презрительное «Пошел ты нахуй, Винченцо, этого не было прописано в моем контракте».

Но я не позволю больше ему рисковать. Ни репутацией, ни жизнью.

Пусть лучше думает, что я умерла. Что на этот раз у Винченцо все получилось.

Выключаю телефон. Тщательно протираю полой халата, кладу рядом с доктором. Низко кланяюсь.

— Спасибо вам, — шепчу, снова сглатываю, — еще раз простите.

И иду к двери.

* * *

В коридоре гарь режет глаза, пол шатается под ногами. Колени дрожат так, что приходится хвататьсяза стены.

Выбираюсь на воздух и долго дышу, откашливаясь. Оглядываюсь вокруг — территория незнакомая, сюда выходить нам не разрешали.

Зато на воздухе прихожу в себя. Замечаю под навесом у ворот внедорожник.

Двери открыты, ключ торчит в замке зажигания. На заднем сиденье лежит темная мужская толстовка.

Натягиваю толстовку поверх сорочки, открываю ворота.

Сажусь за руль, складываю на пассажирское сиденье футляр, паспорт и деньги. Поворачиваю ключ, двигатель начинает утробно урчать.

Я не пробовала водить машину, но здесь коробка автомат, с ним проще. Две педали — газ и тормоз. И вот эта штука с буквой D — кажется, чтобы ехать вперед.