Книга Заберу тебя, девочка, страница 78 – Анастасия Градцева

— Ну да, — Соник пожимает плечами, обтянутыми классическим пиджаком. В отличие от Лекса и Грина он одевается в деловом стиле и поэтому выглядит не как бандит, а как сотрудник какого-то банка. — Залезай.

Я медлю.

Честно говоря, я почему-то думала, что Соник мне что-нибудь передаст от Лекса: цветы там или подарок. Ну или письмо. Ехать куда-то я сейчас совсем не готова… Со мной нет никаких вещей, я не предупредила родителей, а еще (и это меня волнует больше всего!) после целого дня сидения в душных аудиториях я наверняка пахну не фиалками, и хорошо было бы сходить в душ.

— Садись уже. Я тебе дверь открыть должен или как? — раздраженно интересуется он.

— Нет, но… Просто Лекс мне ничего не говорил про то, что мы сегодня встречаемся, — признаюсь я. — Это как-то слишком неожиданно.

— Ну позвонишь ему из машины и спросишь, блядь, — закатывает он глаза. — У нас сейчас столько проблем, что я реально поражаюсь, как Лекс вообще на тебя время находит. Ему тут из города придется завтра свалить хуй знает на сколько, а он вместо того, чтобы дела подчистить перед отъездом и башкой подумать, хером своим думает и запрягает меня, чтобы я тебя привез.

— Лексуедет? Уедет из города? — выцепляю я из недовольного бурчания Соника важную информацию. — Правда?

— Нет, вру! — саркастично сообщает он. — Так ты едешь или как?

— Давай я сначала позвоню ему.

— У меня нет времени ждать. Садись, поехали, позвонишь из машины.

— Я не знаю… — отчаянно говорю я.

— Блядь! — Соник мученически вздыхает и закатывает глаза. — Ну вот нахуй мне все это? Лучше бы Лекс Грина послал. Ладно, я тогда поехал один. Забери только из тачки свой подарок, он на заднем сиденье лежит.

Подарок?

Сердце радостно екает, я сразу же открываю дверцу ауди и смотрю на заднее сиденье. Но там пусто.

— Я ничего не вижу, — сообщаю я, хорошенько все осмотрев.

— Как? А ну дай я гляну.

Соник, беспардонно прижимаясь к моей спине, тоже заглядывает внутрь, тянет руку вперед, ощупывая очевидно пустое сиденье. «Может, упало?» — хочу спросить я, но не успеваю, потому что почти сразу к моему лицу прижимается какая-то остро пахнущая тряпка, я непроизвольно делаю вдох и уже в следующую секунду проваливаюсь в какую-то черноту.

Пробуждаюсь я от того, что меня кто-то бьет по щеке.

— Хватит дрыхнуть! — голос грубый, незнакомый. — Давай, шмара, приходи в себя.

У меня чем-то завязаны глаза, я дергаюсь, но тут же вскрикиваю от боли, потому что в руки и ноги впивается что-то жесткое.

— Ну раз орет, значит, живая, — комментирует тот же голос. — Дай скотч.

В следующую секунду мне грубо заклеивают рот, и я могу только мычать и ерзать на стуле, к которому я привязана.

Что происходит? Где я?

От жуткого, безумного страха я ничего не соображаю, даже не сразу понимаю, что у меня ужасно болит голова. Зато, как только это замечаю, сразу приходят и другие физиологические ощущения: дикая жажда в пересохшем, как пустыня, горле и боль в затекших мышцах. Я отчаянно пытаюсь вспомнить, что было до того, как я тут оказалась, но в памяти только Соник и серебристая ауди. Это он меня так…? Или нет?

Господи, что со мной будет?

Вокруг меня кто-то негромко переговаривается, но я не разбираю слов, а потом вдруг раздается жуткий металлический скрежет, и на мое лицо на мгновение падает теплый солнечный луч. Свет проникает даже сквозь плотную повязку, но потом слышится звук захлопываемой двери, и солнце пропадает.