Книга Заберу тебя, девочка, страница 81 – Анастасия Градцева

Я на секунду заколебался, а потом, держа одной рукой руль, набрал номер, который поклялся никогда не набирать. Ради себя — не стал бы. Но ради нее… ради нее я был готов на все.

Про то, что у меня есть сводный брат, я узнал случайно. Как раз когда загремел в Москве в ментовку. Я родился на северах, отец с нами особо не жил — то появлялся, то пропадал, но последний год вдруг прочно прописался у нас с мамой в квартире. Не работал, никуда не ходил, зато учил меня стрелять — ребенка в семь, блядь, с половиной лет! А потом я как-то пришел из школы и… ну понятно. Это не то, что хочется вспоминать.

После того, как нас выпустили в восемнадцать из детдома, мы с Соником решили двинуть в столицу. Тогда я уже знал, что мой отец был киллером: спасибо интернету, где подробности про тот взрыв можно было найти до сих пор. Там же я и узнал из всяких статей, к какой группировке относился отец и что у него была кличка Македонский — за то, что одинаково хорошо стрелял с обеих рук.

Соник говорил, что мне надо использовать этот козырь и выходить на каких-нибудь серьезных ребят, которые помнили моего отца, но мне казалось, что это хуета полная. Слишком дохрена лет прошло. Да и пользоваться именем того мудака, из-за которого погибла моя мать, было такое себе. Я не хотел. Но фамилию и отчество все же менять не стал. Просто редко ими пользовался. Ко мне еще с детдома прилипло имя «Лекс», так все и называли. По фамилии только воспиталки обращались.

В столицемы с Соником как-то очень быстро прибились к ребятам, которые мутили всякие нелегальные дела с импортом тачек, начали им помогать, а потом Грина встретили с Чебой. Тоже подтянули их к себе. От тачек перешли к оружию, зацепили разборки между конкурентами, и закончилась наша игра в бандитов трупом Чебы, простреленным плечом Соника и тем, что меня упаковали за решетку. А дальше… дальше была какая-то дикая случайность. Пиздецки дикая!

На следующий день после задержания меня просто вдруг выволокли из камеры и отвели в комнату для свиданий, ничего не говоря. А потом туда зашел парень в дорогущих шмотках и с выражением любопытной брезгливости на лице. Я его видел тогда в первый и последний раз, но ощущение было реально жуткое: как будто в зеркало смотришься. Только твое отражение почему-то выглядит постарше и побогаче.

— Ты кто, блядь? — выпалил я.

— Судя по фамилии и отчеству, твоим отцом был Андрей Королев, — проговорил этот парень высокомерно-презрительным тоном.

— Судя по твоей роже, тебя тоже он заделал, — ухмыльнулся я разбитыми губами. — Это че, получается, папаша и столичным бабам успевал присовывать?

— Рот свой поганый закрой, — приказал он, и это получилось так легко, как будто он в целом привык приказывать. — Этого урода, который бросил мою мать беременной, я даже близко своим отцом не считаю. Мой отец — Марк Кельнер. И по документам, и по факту. На Королева мне плевать.

— Ну, походу, не так уж и плевать, раз ты сюда приперся и знаешь, как зовут того, кто тебя заделал, — хмыкнул я, судорожно вспоминая, где я слышал эту фамилию.

Кельнер, Кельнер… Ну реально ведь что-то знакомое.

— Имя своего биологического отца я узнал вчера, — холодно проговорил этот мой типа брат. — От матери. Когда наша домработница начала сплетничать, что в новостях видела преступника, похожего на меня как две капли воды, пришлось заняться этим вопросом.