Книга Тайна брачной ночи генерала-дракона, страница 69 – Кристина Юраш

— Она это сделала куда лучше, чем я. И куда быстрее. У меня уже зрение не то. Но если тебя это утешит, то я стояла рядом. И да, твоя жена все сделала правильно. Словно всю жизнь этим занималась.

Я молчал.

Маргарита вздохнула.

— Я ошибалась в ней, — произнесла она с неожиданной мягкостью, подойдя ближе. — Зря отговаривала от этого брака. Я была уверена в том, что девочка избалована и глупа. Но, я ошибалась. Она другая. Совсем другая. Вы ее не знаете.

Я вспомнил, как она пыталась со мной поговорить, но я отмахнулся от разговора. Каждое ее слово резало ножом мою душу. Она так и не сказала, кто отец ребенка, и что к нему чувствует. А это значит, что она боится за него. Следовательно, она его любит. «И о чем можно разговаривать с женщиной?», — спросил тогда я. «С женщиной девятнадцати лет?», — мысленно добавил я. У меня не было желания слушать про столичную моду, мусолить гарнизонные сплетни или терпеливо соглашаться с ее романтическими представлениями о войне.

— Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы не поверил, — произнес я.

Я скептически поднял уголки губ, гнев постепенно сменялся чем-то более мучительным — сомнением. Генеральша продолжала спокойным и ровным тоном.

— Она сумела зашить вашу рану, — произнесла Маргарита, и её глаза прищурились. — Я была уверена, что при виде крови она упадет в обморок. Но она действовала уверенно, как будто она делает это уже не в первый раз.

Я приоткрыл глаза, полные страха и недоверия. Это странно — я прекрасно знал, что Аврелия была воспитана в окружении изящества, аристократических манер и нежных запредельных мечтаний. Откуда у неё такие навыки?

— Вам нужно подумать об этом, — продолжала генеральша, и её голос звучал спокойно. — Она может оказаться той, о ком вы даже и не догадывались.

— И кем же? — спросил я.

— Женщиной, которая станет для вас тем самым тылом, — усмехнулась Маргарита.

Эти слова вдруг задели мое сердце, подобно острому лезвию. Какой смысл в гневе, если в душе зреет смятение? Он не мог игнорировать, что прежде всего любил её прекрасный образ, совершенно не зная, какаяона на самом деле. Возможно, страсть и обман переплелись в одном едином узле. И чтобы понять её, мне нужно было сделать шаг навстречу. Навстречу любви, навстречу истине, даже если эта мысль была мучительна.

Свет входящего в окно утра осветил мое лицо, заставив зажмурится. Я почувствовал, как между стенами своего сердца я терпеливо жду, когда же её шаги прозвучат вновь.

— Боюсь, вы вчера ее сильно обидели. Бедняжка побледнела, — заметила Маргарита внезапно.

— И чем же я ее обидел? — спросил я, не помня, что было вчера.

— Ты сказал, что ты ненавидишь ее. И проклинаешь, — заметила Маргарита. — Бедняжка, когда услышала это, даже в лице переменилась. Мне кажется, вам нужно с ней поговорить… А теперь выпейте вот это. Я подозреваю, что рана отравлена. Так что противоядия не помешают.

— Где она? — спросил я, видя, как в комнату заходит Маргарита, неся мое письмо родителям.

— Ты ожидал кого — другого? — заметила Маргарита. — Если тебя утешит, то она спрашивала, как ты себя чувствуешь. Раз двести, наверное…

— Тогда почему не пришла? — спросил я, чувствуя, как боль стихает, но повязка давит.

— Потому что я сказала, что она уверена, что ты не хочешь ее видеть. Что ненавидишь ее. И презираешь, — ответила Маргарита. — Она сама себя плохо чувствует. Очень сильно переволновалась. Я запретила ей вставать с кровати.