Книга Возьми номерок, страница 22 – Эми Доуз

— Уверен, что нам стоит это делать? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом и вытирая потные ладони о платье. — Мы могли бы просто уйти отсюда и напиться.

В глазах Дина пляшет веселье.

— Ты когда-нибудь расслаблялась настолько, чтобы напиться, Нора?

Я хмурю брови.

— Я напивалась раньше… кажется.

Дин качает головой и открывает калитку.

— Все будет хорошо. Пойдем, повеселимся.

— Все продолжают твердить, чтобы я веселилась, — шиплю я, сжимая руки в кулаки. — Какая часть в барбекю на заднем дворе с кучей шестидесятилетних яппи звучит весело?

Плечи Дина трясутся от смеха, и аромат его одеколона окутывает меня, когда он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Нора, сегодня ты выглядишь очень красиво. Пожалуйста, постарайся расслабиться.

Я сглатываю комок в горле и не обращаю внимания на мурашки, пробегающие по моей шее от его горячего дыхания. Он жестом приглашает меня пройти вперед, и мои бабочки исчезают, потому что задний двор моих родителей выглядит так, будто там проходитбольшая свадьба, а не небольшая вечеринка для близких друзей, о которой рассказывала мама.

— Живой оркестр? — изумленно восклицаю я, узнав кавер-версию песни Брайана Адамса.

Мои брови поднимаются от удивления. Моя мама, может быть, и чопорная, но именно она привила мне любовь к балладам семидесятых и восьмидесятых, так что это действительно впечатляет.

Однако, как только я вижу, что она наняла официантов в галстуках-бабочках, которые, вероятно, вспотели в такую жару, весь фактор крутости сходит на нет.

Дин кладет руку мне на поясницу.

— Никаких прикосновений к спине, — шиплю я ему на ухо, а по позвоночнику пробегают мурашки. Мое тело серьезно подводит меня сегодня, и мне не нужно, чтобы он распускал руки, превращая меня в еще больший беспорядок, чем я уже есть.

— Извини, я только наклонился спросить, знает ли твоя мама, что я приду?

Мои глаза широко распахиваются, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— О, боже, я собиралась написать ей и совсем забыла.

Дин улыбается, глядя куда-то через мое плечо.

— Мне стало интересно, потому что идущая к нам женщина, у которой твои глаза, смотрит на меня так, будто у меня две головы.

— Нора! — Голос моей матери раздается сзади, и я так быстро поворачиваюсь, что чуть не падаю лицом вниз.

Дин обхватывает меня за талию теплыми руками, помогая удержаться в вертикальном положении, когда она приближается.

— Привет, мам. С годовщиной. — Я вырываюсь из объятий Дина и наклоняюсь, чтобы крепко обнять ее.

— Кто это, тыковка? Водитель такси?

Я отшатываюсь назад.

— Нет, мам. Это Дин.

— Кто такой Дин? — спрашивает она, ее глаза расширяются, как будто она собирается загипнотизировать меня.

— Дин — мой спутник. — Я натягиваю улыбку, и мне кажется, что слышу, как хрустят мои зубы. — Дин, это моя мама, Элейн Донахью.

Рот моей матери многократно открывается и закрывается, как у тех нелепых говорящих рыб, отскакивающих стены.

— Я… я не знала, что ты кого-то приведешь. Ты никогда…

— Сюрприз! — Я одариваю ее еще одной широкой улыбкой.

Дин протягивает руку моей матери.

— Миссис Донахью, поздравляю вас с годовщиной. Тридцать пять лет — это невероятно. Везло бы так и всем остальным.

Мама на мгновение замирает, не находя слов, но, к счастью, мой отец приходит как раз вовремя, чтобы спастиее.

— Тыковка, выглядишь великолепно. — Он притягивает меня к себе в объятия, и, клянусь, я чувствую, как он заставляет меня выдохнуть. — Кто этот молодой человек с тобой?