Книга Следующий в очереди, страница 104 – Эми Доуз

— Что ты имеешь в виду? Я в женском туалете.

— Нет, я имею в виду, какого черта ты делаешь здесь? В Боулдере? — Его зеленые глаза сверлят меня с такой силой, что я едва могу встретиться с ним взглядом.

— Пытаюсь стать более смелой и быть такой девушкой, которую хочет Стерлинг, — стону я и кладу руки на бедра, стыд охватывает меня со всех сторон. — Я думала, ты мне помогаешь!

— Тогда прекрати врать, — говорит он, придвигаясь ближе, и, упершись руками о раковину по обе стороны от меня, прижимает меня к ней.

— Врать? Я не вру! — кричу, толкая его в грудь, чтобы освободить себе немного пространства, которого он определенно меня лишает.

— Ты врешь себе! — восклицает он, решительно сжимая челюсти. — То, что ты говоришь о Стерлинге, звучит как полная чушь. Он мудак, а ты почему-то этого не замечаешь. Вот, что Кейт пытается тебе сказать. Черт возьми, я ведь тоже пытался тебе это сказать.

— Ты о Стерлинге едва ли словом обмолвился!

— Я пытался показать тебе, искорка! — рычит он, вены на его шее пульсируют, когда он прижимается ко мне ближе. Его руки с такой настойчивостью стискивают мои бедра, что я чувствую каждым дюймом своего тела. — Я пытался показать тебе, что жизнь — это гораздо больше, чем просто какой-то нелепый план.

Я медленно сглатываю, когда он нависает надо мной во всей своей величественной красе.

— Ну, полагаю, это сработало, потому что он хочет, чтобы я вернулась.

— А ты этого хочешь? — спрашивает Сэм и, взглянув на него, я вижу в его глазах мольбу.

— Думаю, да, — голос слабый и сдавленный, будто слова пытаются удержаться внутри.

— Перестань жить ради него, Мэгги. Начни жить ради себя.

— Будто ты отличный тому пример! — огрызаюсь, вспоминая его вчерашний рассказ во время подледной рыбалки. — Твоя семья — это все, ради чего ты живешь. Настолько, что отказываешься открыть свое сердце даже для идеи иметь кого-то другого в своей жизни.

Лицо Сэма искажается, словно мое заявление причинило ему боль.

— По крайней мере, люди, ради которых я живу,действительно меня любят.

Как только слова слетают с его губ, я не могу удержаться, чтобы не ударить его по лицу. Пощечина жестокая и резкая, но не более болезненная, чем слова, которые он мне сказал. Слова, направленные на часть моей израненной души, кричат ей, что я никогда не буду достаточно хороша. Замахиваюсь снова, потому что все внутри болит, но он перехватывает руку. Я замахиваюсь на него другой рукой, и ее он тоже ловит. Пока я брыкаюсь в его хватке, он разворачивает нас к стене и прижимает мои запястья по обе стороны от моей головы.

— Мэгги, перестань, — умоляет он, и в его голосе слышится боль от моей борьбы.

— Ты гребаный мудак, Сэм! — кричу, безуспешно пытаясь освободиться от его хватки.

— Знаю, — говорит он со вздохом. — Но я больше не могу слышать, как ты лжешь о своем гребаном бывшем.

— Ты тоже лжешь! — рявкаю ему в лицо, голос переполняют взрывающиеся внутри меня эмоции. — Мы оба лжем. Мы, блядь, попали в ловушку моего дурацкого плана, и это настолько изматывает, что разрывает мне сердце.

— Что говорит твое сердце, чего ты хочешь прямо сейчас? — спрашивает он, ослабляя хватку на моих запястьях.

Я откидываю голову к стене.

— Хотела бы я знать.

— Ты знаешь, Мэгги. Просто скажи это. — Он переплетает пальцы с моими, больше не прижимая меня к стене, но крепко удерживая мои руки.