Книга Минутку, пожалуйста, страница 137 – Эми Доуз

— Что ты хочешь сказать, Кейт?

— Ты должна бороться за себя так же, как борешься за этого ребенка! — Она улыбается и нежно касается моего живота. — Тебе нужно отрастить чудовищные, волосатые яйца мамы-медведицы и рассказать Джошу о своих чувствах и заставить его противостоять своим собственным.

— Почему это у моей мамы-медведицы яйца должны быть волосатые?

— Потому что ты включишь режим большого медвежьего члена.

— Как мы перешли от волосатыхженских яиц к режиму медвежьего члена?

— Не знаю, просто сделай это, — говорит она с мрачным взглядом. — Я считаю, тебе нужно размахивать этими яйцами и устроить шумиху. Покажи доктору Мудаку, что твои яйца стоят дрочки, то есть любви.

— Твои аналогии выходят из-под контроля, но я ухватила смысл твоей идеи. — Я киваю, вникая в сказанное. — Я только надеюсь, что моих волосатых яиц хватит, чтобы, в конечном итоге, завоевать его.

Кейт улыбается и продолжает поглаживать мой живот.

— Вот бы мне платили пять центов за каждый раз, когда я писала об этом в книге…

Джош

— Доктор Ричардсон, я сказала, вы нужны в третьей смотровой, — в третий раз кричит мне сестра Шейла.

— А я сказал: минутку, пожалуйста. — Руки сжимаются в кулаки, и все тело грозит взорваться от едва сдерживаемой ярости.

Всю прошлую неделю гнев и ярость были моим режимом по умолчанию, что не очень хорошо воспринималось, потому что я и раньше не отличался жизнерадостным характером. Но я делаю все, что в моих силах, чтобы разделять работу и свою вконец запутавшуюся жизнь.

Честно говоря, я, наверное, даже не должен был выходить на работу, но отделение неотложной помощи — единственное, что держит меня сейчас в здравом уме. Мне нужно чем-то занять мысли, иначе я заявлюсь к Дину, изобью его до полусмерти и буду умолять Линси вернуться домой.

А это неправильно.

Потому что я не могу дать ей того, чего она хочет.

Она была права, что ушла. Линси заслуживает лучшего, чем я. Намного чертовски лучшего. Она заслуживает весь мир. И я не могу стоять у нее на пути.

Встав из-за стола, засовываю карту пациента, которую изучал, в прорезь и направляюсь в третью смотровую. По крайней мере, теперь сестра Шейла может от меня отстать. Я ищу карту, которая должна быть в держателе на двери, но там ничего нет. Хмуро оглядываюсь по сторонам в поисках Шейлы, которая, кстати, пропала без вести.

Ворча себе под нос, открываю дверь, чтобы посмотреть, не осталась ли карта в смотровой вместе с пациентом. Сердце сжимается при виде приветствующего меня знакомого лица.

— Господи, выглядишь дерьмово. — Марк, прищурив серые глаза, смотрит на меня с другого конца смотровой. — Выглядишь так же, как когда мы сдавали вступительные в мед: как ходячий зомби. Ты заболел?

Я выпускаю воздух, который все это время удерживал в легких, и заставляю себя шагнуть внутрь и закрыть за собой дверь.

— Нет, не заболел. Просто тяжелая неделя.

Он наклоняет голову и кивает.

— Я что-то слышал об этом.

Я хмурюсь.

— От кого?

— От Кайлы, — отвечает он, пожимая плечами. — Она не могла поверить, что нашла тебя, и ты пришел к ней, чтобы помочь с пациентом.

Я прикусываю щеку изнутри и отвожу взгляд.

— Проблема оказалась очевидной.

— Скромный, как всегда, — отвечает Марк с сухим смешком. — Мы оба удивились, узнав, что ты все еще практикуешь.

Внезапно смутившись, поправляю на шее стетоскоп.