Книга Игра в недоступность, страница 56 – Моника Мерфи

Помогло и то, что с трибуны за мной наблюдала девушка, с которой я только на днях целовался в библиотеке. Я старался не обращать на нее внимания, но мой взгляд то и дело скользил в ее направлении, и я видел, как сосредоточенно она смотрит на поле. И ее подруга Натали тоже. Готов поклясться, в какой-то момент мне показалось, что они разговаривают с моей сестрой, но я быстро отмахнулся от этой мысли. Подобное маловероятно.

Меня не особо волнует, разговаривает Джоанна с Блэр или нет, но, с другой стороны, видеть их вместе тоже не очень хочется. Вдруг они заговорят обо мне? Что если Джоанна скажет про поцелуй, а Блэр потом случайно упомянет это в разговоре с Кэмом? Он сказал, что поцелуи не считаются, но мое прикрытие будет сорвано, и, возможно, придется платить.

Хотя я, конечно, все равно попытался бы отвертеться. Я считаю, что воздержание подразумевает отсутствие проникновения. Все остальное можно. Главное – до конца не дойти.

Глупо, но так и есть. А значит, есть столько всего, чем мы с Джоанной могли бы заняться…

После окончания матча мы остаемся на поле, а нашим вниманием завладевают репортеры. Кэм общается с хорошенькой блондиночкой с канала «И-Эс-Пи-Эн», стоит, подбоченясь, и что-то говорит в микрофон. Прямо-таки воплощение уверенного лидера.^[7]

– Нокс Магуайр! Можно минуту вашего внимания?

Повернувшись, я вижу высокую привлекательную брюнетку. В руке у нее микрофон, а за ее спиной маячит оператор с камерой.

– Я из «Спортс Мэгазин» – надеюсь, что мы можем поболтать.

– Конечно. – Я пожимаю плечами и терпеливо жду, пока они с оператором все установят. – Что вы хотите знать?

Она начинает говорить на камеру, называет свое имя и мое, а потом сует микрофон мне прямо в лицо.

– Каково находиться на поле, когда за вами стоит такое наследие?

Я хмурюсь, не понимая, о чем она говорит.

– Какое наследие?

– Вы – сын вышедшего на пенсию Бронко Оуэна Магуайра. Племянник легенды «Супербоула» Дрю Кэллахана. Кузен самого горячего квотербека в НФЛ Джейка Кэллахана. Вас назвали в честь лучшего друга вашего отца и еще одной суперзвезды футбола – Уэйда Нокса. – Она изгибает бровь. – Мне продолжать?

– Что ж, тут вы правы. Я в родстве со многими великими игроками. И назвали меня тоже в честь великого футболиста. – Я принимаю ту же позу, что до меня Кэм. – От меня многого ожидают, так что на моих плечах большая ответственность, и, врать не буду, это довольно сложно.

– Уверена, так оно и есть. Однако, несмотря на все это давление вы сегодня потрясающе сыграли. Вы вообще прекрасно показали себя в этом сезоне. Как колено? Ходили слухи, что оно может вам помешать.

Им всегда надо опустить человека хоть немного, да?

– С коленом все в порядке. Чувствую себя как никогда сильным.

– Оно и заметно, ведь вы так быстро двигались по полю! Отлично сыграли сегодня. – Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо, мэм. Очень приятно слышать. – Я киваю журналистке и замечаю, как она скривилась, когда я назвал ее «мэм». Она старше меня года на три, не больше.

Что ж, когда пытаешься одной фразой возвести меня на пьедестал, а потом свергнуть с него, ничего другого не жди.

Я уже направляюсь обратно в раздевалку, как вдруг замечаю примечательную картину. Настолько примечательную, что гадаю, не привиделось ли мне.