Книга Игра в недоступность, страница 107 – Моника Мерфи

– Я в жизни столько не целовался с девушкой, сколько с тобой, – признается он, хватая ноутбук и засовывая его в рюкзак.

А вот и еще одно поразительно милое признание от Нокса Магуайра. Мне они, похоже, частенько достаются, и каждое становится сюрпризом.

– Ой, да ладно. – Я собираю свои вещи, складываю все в сумку и закидываю ее на плечо. – Звучит…

– Невероятно? И все-таки это правда. А теперь я ни о чем другом и думать не могу. – Он вдруг хватает меня за талию, привлекает к себе, и все мысли вылетают у меня из головы.

– О чем-о чем ты думаешь?

На губах его играет многозначительная улыбка. Он будто прекрасно понимает, что я совершенно не могу сосредоточиться в его присутствии.

– О поцелуях с тобой, Джо-Джо. У меня иногда случаются фиксации. – Он целует меня так, будто не может сдержаться. – Почти уверен, что теперь я полностью одержим тобой.

Я не врал, когда сказал Джоанне, что у меня случаются фиксации. В детстве их было особенно много. Когда мне было три, я просто зациклился на Диего, кузене Доры-путешественницы^[10]. Потом подсел на «Человека-Паука» и, в общем-то, с тех пор не оглядывался. До сих пор люблю этого чувака, и, как только выходит очередной фильм про него, в первый же выходной иду на премьеру.

Разумеется, еще есть футбол. Я одержим спортом с тех пор, как под стол пешком ходил и смотрел, как играет папа. Потом я подрос и захотел стать таким же, как он, и упорно трудился для этого.

Черт, кажется, я работал больше своего старика. Я всего себя посвятил футболу, сделал его главным жизненным ориентиром. Вся моя жизнь свелась к нему. Я только в старшую школу пошел, а рекруты из колледжей уже в очередь выстраивались, чтобы меня заманить. Папа все это время был рядом, тренировал меня, чтобы убедиться, что я буду играть за подходящий университет.

Я не жалею о своем выборе. В этом колледже все отлично: и команда, и тренерский состав. Я сейчас на пике формы. Это мой последний курс, и, если все получится, мы выиграем чемпионат, а потом поборемся за кубок.

А если мне повезет по-настоящему, меня возьмут в НФЛ, и с этого момента начнется мой путь к великим свершениям. Прямо как у папы. У дяди Дрю. У кузена Джейка.

У меня большие амбиции, и я твердо намерен их реализовать.

А потому нельзя позволять женщине вставать на пути моего упорного труда. Вот что больше всего меня пугает в отношениях с Джо. Что если она собьет меня с мысли, собьет с игры?

Перед самой тренировкой я пишу папе. Хочу узнать, как у него дела.

Я: Как ты там? Давно не разговаривали.

Он тут же отвечает.

Папа: Прости за это. Мы были заняты. Тут куча всего творится.

Я: Чем вы занимались?

Папа: Всякие домашние дела. Решили от кое-чего избавиться.

Папа у меня – человек сентиментальный, и обычно он не может ни от чего избавиться, так что ситуация из ряда вон выходящая.

Я: Готов поспорить, мама счастлива.

Она вечно называет папу барахольщиком – и не ошибается, кстати. Расставаться с вещами он не умеет.

Папа: Я осознал, что твоя мама была права. Не надо так за все держаться.

Папа: Как там дела с футболом? Смотрю, ты делаешь успехи.

Примечательно, что они не приехали на прошлый домашний матч, как всегда делали. Но он сказал, что они уезжали из города.

Как странно.

Я: У нас все отлично. Скучаю по вам с мамой.

Папа: Мы больше не пропустим ни одной игры в этом сезоне. И выездные не пропустим. Только сначала надо было кое-что уладить.