Книга После развода. Зима в сердце, страница 13 – Юлия Пылаева

— Я же сказал, — он наклоняется к моему уху. — Никуда не уйду. Эту ночь я проведу здесь.

Ах так…

— Боня, взять! — даю команду собаке, а Золотов так и смотрит на меня, словно ничего не происходит. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Боня, взять! Кому говорю!

Посмотрим, как он будет отсюда бежать, когда за ним погонится собака. Боня у меня молодая и резвая. Но бегут секунды, и ничего не происходит. Вот ничего.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою защитницу, а та довольно сидит на своей новенькой, мягкой лежанке, которую я ей присмотрела в магазине, и даже ухом не повела.

— Оставь уже бедную Боню в покое, — спокойно говорит Паша и жестом подзывает её к себе. И та, встав на лапы, действительно подходит. Правда, как-то медленно. — Она у тебя добрая, не обученная атаковать. Разве что лаять на чужих, что ходят за забором.

— Тебе откуда знать? — пока я злюсь, Боня даёт себя погладить, чем Золотов, конечно, пользуется.

Меня бесит, что теперь я лишилась последнего козыря, пусть изначально он и был блефом. Боня, правда, добрая девочка. Но блин, ему-то этого знать точно было нельзя! Она же так хорошо отыграла роль злой собаки.

— Оттуда, — отзывается он и снова переводит на меня тёмный, внимательный взгляд. — Я много лет работал со служебными собаками. У тебя обыкновенная домашняя овчарка, — его голос вдруг меняется, словно он о чём-то задумался.

Золотов отходит от меня и присаживается на корточки перед Боней.

— У неё что-то не так с лапой, — говорит он, а меня бросает в жар.

— Как? — присаживаюсь рядом. — Что ты имеешь в виду? — опускаю взгляд и вижу, что одну лапу она держит над полом. — Этого ещё не было днём. Может, она поранилась недавно?

— Судя по следу крови на лежанке, — Паша указывает мне на пятнышко, ровно на том месте, куда обычно Боня и складывает лапы, — да, рана свежая. Принеси аптечку, — огорошивает меня бывший муж.

Перевожу на него удивлённый взгляд.

— Аптечку?

— Да. Самую обыкновенную, ту, что для людей, — острит он и снова переводит взгляд на Боню обеспокоенный взгляд.

Пока мне достаются колкости, к собаке он, кажется, относится самым искренним образом.

— Хорошо, я мигом, — возвращаюсь в дом, быстро проверяю спящую Снежану и, подхватив из кухонного ящика аптечку, возвращаюсь в прихожую. — Держи.

Но он не может принять у меня ничего, потому что бережно, но крепкодержит больную лапу. Я чувствую укол совести, потому что, если бы мне удалось его прогнать, про травму собаки я бы узнала, дай бог, завтра утром.

— Подай бинт, — просит Золотов, и я выполняю, касаясь его горячей ладони ледяными пальцами. — И перекись.

Сначала он аккуратно смазывает рану антисептиком, а потом осторожно обматывает бинтом. Всё время он ласково общается с Боней, а она терпит, лишь пару раз на меня оборачиваясь.

— Вот и всё, красавица, — тихо говорит он и опускает лапу на пол.

Видно, что Боне непривычно, но она не сопротивляется и не пытается снять повязку. Немного походив по прихожей и обнюхав Пашу, она возвращается на свою лежанку, чтобы отдыхать.

— Спасибо, — сипло говорю я и выпрямляюсь. Золотов следом. — Тебе бы не мешало свои руки тоже обработать и перебинтовать. Я видела твои ссадины, на них смотреть больно. У тебя суставы, кажется, распухли…

Он накидывает свои руки не то чтобы даже взглядом, а так, безразличным мазком.