Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 19 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Не получит он такого зрелища.

Не сводя с меня взгляда-рентгена, он делает шаг в сторону, открывая путь к двери.

— Ты не заложница. Но прежде чем хлопнешь дверью, ответь: ты действительно веришь, что где-то там есть другой мужик, который будет тебя содержать, и ни в чём не отказывать? А главное, терпеть твои капризы вроде этого цирка с уходом из дома?

Его вопрос на мгновение лишает меня дара речи.

Ах, капризы он мои терпел. Бедный.

— Я никогда не была с тобой из-за денег, Богдан. Ты это знаешь, — голос подрагивает, но я вкладываю в него все свои силы. — И то, что ты считаешь свою измену моим капризом, только подтверждает, что я всё поняла правильно, и сделала правильный выбор для себя и для Наташи.

Меня трясет от возмущения.

Можайский выставляет меня капризной истеричкой, которую он, видите ли, терпит.

— Ты не можешь решать, что лучше для Наташи, — цепляется он за мои слова. — Я её отец, и моё мнение ты будешь учитывать. Хочешь ты этого или нет.

— Если бы она понимала, что ты сделал, она была бы счастлива, что решения принимаю я, а не ты. А ведь ты предал не только меня, Богдан. Ты предал и нашу дочь. Мы были семьёй! Не картинкой, как ты говоришь, а семьей! И если не ради меня, то хотя бы ради Наташи мог бы удержать свои штаны на месте.

— Ты утрируешь, Алис. Так же, как придумала себе идеальный брак, теперь и это выставляешь, как тебе удобно. Не приплетай сюда дочь. Я её не предавал. Она самое дорогое, что у меня есть.

Можайский заводится, как только его отцовский авторитет подвергается удару.

— Показывать, что тебе не всё равно, нужно делом, а не словами. А ты показал, что мы с Наташей тебе доверять не можем.

Моё сердце стучит быстро и неровно. Ощущение будто бегу марафон на остатках сил.

Можайский отступает.

— Я дам тебе ночь на подумать, Алис, — говоритровно. — Прекрати этот фарс. Не ради меня, а ради себя и нашей дочери.

— Чего ты добиваешься? Что я забуду всё и прибегу обратно, потому что без твоих денег не выживу? Нет. Этого не будет.

От отвращения к мужу и усталости от этой абсурдной ситуации мне становится плохо. Мутит.

Слова Богдана всё-таки врезаются в мои мысли и от этого еще хуже.

— Алис, если ты думаешь, что мы разведемся просто потому, что ты так решила — то ты сильно ошибаешься, дорогая.

— Это не решение, Богдан. Развод — это спасение. Моё и Наташино.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — тихо вопрошает он. — Я тебя не держу. Дверь открыта. Мне нужно было поговорить с тобой с глазу на глаз, чтобы обрисовать тебе реалистичную перспективу твоего будущего без меня. Теперь, когда мы с тобой друг друга поняли, ты свободна.

Произнося слова, он наклоняется все ближе. Я чувствую, как его дыхание касается щеки.

— Видишь, ты все еще здесь. И я даже знаю почему, Алис. Как бы ты ни бравировала, ты все еще меня не можешь меня отпустить, — уверенно говорит он у моего уха.

Я отскакиваю от Можайского, как от огня.

— Не путай страх с чувствами. Я боюсь тебя, Богдан. Вот и всё.

Он смотрит на меня с недоумением. Вздыхает раздражённо, ладонью трёт лицо.

Я же делаю решительный шаг к выходу.

— Я за Наташей. Предупреди свою мать.

Последнее, что мне сейчас нужно так это столкнуться с родственниками мужа.

— Подожди, — Богдан подходит к комоду, берёт в руки плотный конверт и протягивает его мне.