Книга Твоя пустота, страница 83 – Айрин Крюкова

Я опустила взгляд на деньги.

Меня вырвало.

Я посмотрела на эту пачку денег. Толстая, новая, связанная тонкой резинкой. Он будто только что расплатился за меня. Как за вещь. Как за тело, в котором больше не осталось души.

Я была для него просто трахом.

Просто победой в его больной, извращённой войне со мной.

Во мне всё внутри дрогнуло.

Огонь. Лёд. Слёзы. Всё сразу.

Губы дрожали, но голос прозвучал отчётливо, как удар пощёчины:

– Засунь эти деньги себе в жопу.

Мэддокс даже не шевельнулся.

Не моргнул.

Стоял, облокотившись о стену, спокойный, чужой.

Как будто это было для него обыденным. Как будто яникогданичего для него не значила.

– Я не шлюха, чтобы ты мне платил. И не твоя игрушка. Не вещь.

Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Пусть видит. Пусть знает, кого он только что уничтожил.

– Я любила тебя. Дура. Слепая. Наивная. А ты…

Я судорожно вдохнула и прошипела:

– Я не прощу. Никогда. Ни за минуту этой ночи. Ни за один твой взгляд. Ни за эту боль. Ни за то, как ты разрушил меня.

Он всё так же молчал. Не оправдывался. Не просил прощения.

И это –больше всегорвало изнутри.

Я откинула с себя одеяло.

Каждое движение отзывалось тупой, глухой болью между ног.

Я чувствовала, как пульсирует там, где он был жесток и неумолим.

Чувствовала, как тело протестует против того, что случилось, как будто отторгало его прикосновения.

Рядом с кроватью валялись мои штаны и трусики.

Мятые. Брошенные.

Я наклонилась за ними, с трудом, с тихим стоном, ощущая, как всё внутри саднит.

Подняла трусики и натянула, дрожащими пальцами.

Ткань прилипала к телу, вызывая болезненное покалывание. Я зажмурилась на секунду, чтобы не заплакать снова.

Потом штаны. Они давались ещё труднее. Ноги дрожали. Я чуть не потеряларавновесие, вцепившись в край кровати.

Но я справилась. Я стояла. Я не упала. И не дала ему этого зрелища.

Я даже не взглянула на него.

Пошла к выходу, еле дыша.

Воздух был тяжёлый, ком стоял в горле, как будто я глотнула слёзы и они застряли в пищеводе.

В прихожей тишина.

Моя кофта была скомкана на полу у стены, как тряпка.

Я подняла её, дрожащими руками, быстро натянула через голову, чуть не задохнувшись в ткани.

Лифчик лежал чуть дальше, возле шкафа. Я схватила его, сжала в ладони… и не смогла. Не стала надевать. Не хватило сил. Просто сунула в карман куртки.

Мои руки тряслись, когда я поднимала куртку.

Пальцы не слушались, но я всё равно справилась.

Я накинула её, застёгивая молнию не до конца. Не было времени, не было воздуха.

Я села на пуфик, натянула уги, с трудом, в спешке, сквозь слёзы.

В ушах звенело от напряжения. Всё тело тряслось. И где-то глубоко в груди… ломалось то, что раньше называлосьверой в него.

Я встала. Подошла к двери. Не оглядываясь. Словно если я хоть на секунду повернусь, меня затянет назад, туда, где боль, где унижение, где Мэддокс с его мёртвым взглядом.

Я взялась за ручку. Сделала вдох.

Грохот двери был оглушающим.

Он прозвучал, как выстрел.

Как хрип отчаянного сердца, которое только что выгнали из рая, который оказалось адом.

И тишина.

Я ушла.

Я почти скатилась по лестнице, не чувствуя ни ступеней, ни собственного тела. Не стала ждать лифт. Он казался клеткой, а мне нужно было выбраться из его квартиры как можно быстрее. Как можно дальше.

Дверь подъезда резко распахнулась, и солнце тут же ослепило глаза. Я прищурилась.