Книга Твоя пустота, страница 84 – Айрин Крюкова

Какого чёрта так ярко?

Будто не зима, будто не должно быть холодно и пасмурно. Птицы щебетали где-то вдалеке. Смеялись дети на соседней площадке.

А я умирала внутри.

Я прошла пару шагов и села прямо на бордюр у дороги.

Мимо кто-то проходил, разговаривая по телефону. Автобус проехал, обдав легкой пылью. Мир жил, дышал, будто ничего не произошло. А у меня внутри всё выжгло до тла.

Слёзы застилали глаза, но я не всхлипывала.

Слёзы были просто… фоном.

Как дождь в солнечный день.

Бессмысленные, беспомощные, невыносимо живые.

Я достала телефон.

Пальцы дрожали так, будто у меня жар. Открыла список контактов. Глаза тут же нашли нужное имя.

Джаконда.Моя Джаконда.

Нажала на звонок.

Гудки.

Раз. Два. На третьем она взяла. Голос ещё сонный, хрипловатый, будто толькочто проснулась:

– Ария?..

Я не ответила. Только тишина, нарушаемая моим дыханием и… слезами.

Они сорвались сами. Схлипнула так тихо, что даже сама испугалась, как сильно меня качнуло.

– Ария?.. Ты плачешь? Что случилось? Где ты, чёрт возьми?

– П-пожалуйста… приедь… – мой голос был сорванным, почти неузнаваемым.

– Где ты?! Что случилось?! Ты дома?

– Нет… я… я у него была…

Я зажала губы. Не могла произнести его имя. Оно жгло. Как яд.

– Где ты сейчас? Назови адрес.

– Ливингстон… двадцать пять… у подъезда…

– Я уже выезжаю. Слышишь меня? Сиди там. Я мигом.

– Джаконда…

– Я рядом, милая. Потерпи чуть-чуть. Пять минут.

Связь оборвалась. Я выдохнула и зажала телефон в ладонях.

Сквозь пальцы пробивалось солнце. На ресницах висели слёзы, которые казались кристаллами в этом неестественно ясном свете.

Я не ощущала ни ног, ни спины.

Боль между ног пульсировала, тянула, жгла. Мне было стыдно даже дышать. Как будто я сделала что-то ужасное.

Хотя не я это делала.Со мной.

Я обняла колени. Щёки пылали от унижения. Он дал мне деньги. Как шлюхе.

После того, как забрал всё. После того, как я… глупая… После того, как я надеялась.

Солнце било в глаза. Погода издевалась надо мной.

Как может быть так светло, когда внутри ночь?

И тут, фары. Машина резко затормозила. Дверца распахнулась, и я услышала её голос:

– Ария!

Джаконда выбежала из машины, даже не закрыв дверь. На ней была растянутая толстовка и кроссовки без носков. Волосы спутаны. Лицо взволнованное, растерянное.

Она села рядом со мной, прямо на асфальт, не задумываясь ни о чём.

– Солнце… ты в порядке?.. – и, увидев мои глаза, поняла, что глупо было спрашивать.

Я не выдержала. Рухнула в её объятия. Разрыдалась так, как будто меня вывернули наизнанку.

Словно только сейчас стало можно. Словно только рядом с ней я могла быть слабой.

После того рокового дня я не появлялась в университете две недели. Ни на одну пару. Ни на один экзамен. Мой академический адвайзер названивала каждый день, голос становился всё более раздражённым, угрожающим. Она повторяла одно и то же:

– Ария, если вы не явитесь, мы будем вынуждены начать процедуру отчисления.

И мне… было плевать. Абсолютно.

Меня вырвали изнутри. Я не чувствовала ни страха, ни тревоги, ни желания бороться. Лишь пустоту. Разъедающую, как кислота. Боль, которую Мэддокс мне причинил, стала моим фоном. Он не просто оттолкнул меня. Он растоптал моё сердце, облил бензином мои чувства и поджёг сигаретой, зажатой между его ледяными пальцами.

Каждую ночь я просыпалась в слезах. Простыни были мокрыми от рыданий, а подушку приходилось менять по нескольку раз. И каждое утро я снова ненавидела себя за ту наивную, влюблённую дурочку, которой позволила себе поверить, что он может полюбить её. Что он может быть с ней.