Книга Разбитая осколками, страница 68 – Айрин Крюкова

Дэймон напрягся, в лице его возникла смесь растерянности и скрытой ярости. Он ощущал угрозу, но ещё не понимал её масштаба. Его инстинкт защитника, возможно, уже пытался поднять голову, и это распалило во мне ещё большую злость.

— Что, блядь, ты тут делаешь? — выплюнул он, в голосе прозвучала резкость; он пытался сохранять достоинство, но оно шевелилось и трещало.

— Он уже уходит, — хрупко промолвила Ария, и в её словах было столько просьбы и одновременно приказа, что мне захотелось плюнуть в эту её слабость.

Я усмехнулся, низко, с хищной уверенностью, будто намеренно нажимая на раны. — Так, ты не сказала ему правду?

Эти слова упали как камень в прозрачную воду: круги отрицания разошлись и достигли берега Дэймона. Он побледнел. Его взгляд задергался, он не понимал, о чём я. И именно этот момент его растерянное лицо, нарушенное представление о мире смешивал во мне удовольствие и жгучую ненависть.

— Ария, чтоон несёт? — спросил Дэймон, и в его голосе прозвучало не только удивление, но и обида. О да, он был ранен. И я радовался этой ране, потому что она была моей маленькой победой. Правда, жестокая, но моя.

— Я потом объясню тебе, — промолвила она, пытаясь отложить взрыв. — Мэддокс, уходи.

Она посмотрела на меня с холодом, пытаясь выжечь из меня желание остаться. Но я не собирался танцевать под её команду.

— Нет, не нужно затягивать, я сам расскажу, — сказал я, и мои слова отыграли в её глазах как вызов. Она сжала губы от ярости и беспомощности; я слышал, как в её дыхании дрожит страх и гнев одновременно.

— Я пришёл навестить Тею, — добавил я, и сказал это так, чтобы каждое слово ударило в её слух и в слух Дэймона, чтобы они оба почувствовали: я здесь.

Дэймон замер, словно в него вонзили кол. Его лицо растянулось в нерешительной маске. Сначала шок, потом неотвратимое понимание.

— Какого чёрта ты навещаешь её? — рыкнул он, и в словах звучала раздражённая, натянутая обида, которую он теперь вымещал на мне. Мне так и хотелось вдарить ему по морде, чтобы отобрать у него право смотреть на неё так, как смотрел он. Но я держался: никакой сцены, никакого непотребства. Я знал цену репутации. Я научился ждать и убивать медленно с холодной методичностью.

— Может, потому что она моя дочь? — сказал я, и фраза эта разнеслась по комнате, как метроном судьбы. Это было не вопрос это заявление, громкое и неоспоримое. Его глаза расширились, кровь в его лице остановилась, и он побледнел, как будто внутри что-то у него померкло.

— Мэддокс, — предупредительно произнесла Ария, но её предупреждение было пустым звоном. Правда уже выпущена, и ей не вернуть её обратно.

Я не хотел уходить. Не мог оставить её с ним. Не сейчас, не тогда, не никогда. У меня не было права вцепиться в его воротник и сорвать этим маской дружбы то, что осталось от нас. Я прошёл мимо Арии намеренно, и моё плечо задело плечо Дэймона. Лёгкое прикосновение, но предельно знаковое. Я хотел, чтобы он почувствовал мою силу, мою претензию. Он вздрогнул, будто получив удар током.

В его глазах читалась обида, но и растерянность, и страх. Мы уже не были друзьями. Слово «друг» теперь звучало как насмешка. Его лицо, когда он понял, что девушка, которую он любил, родила от меня, друга или не друга сталомаской, которую я бы с удовольствием разбил.