Книга Разбитая осколками, страница 65 – Айрин Крюкова

Я попыталась заговорить, но язык будто прилип к нёбу.

Всё, чего я хотела в эту секунду: чтобы он ушёл. Просто ушёл. Прежде чем всё снова превратится в хаос.

— Так, что? — его голос прозвучал низко, глухо, с металлическими нотами, которые я так хорошо знала.

Я стояла перед ним, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, и каждое биение отдаётся болью.

— Уходи, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он чуть прищурился. На долю секунды его губы дрогнули. Не в улыбке, нет, в чём-то вроде сдержанного раздражения.

— Ария, не делай то, о чём потом пожалеешь, — произнёс он сквозь зубы. — Ты и так скрывала её от меня грёбаный год.

Его слова ударили. Слишком резко. Слишком в упор. Я до боли стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё закипает. Злость, страх, обида, унижение. Всё сразу. Но я знала, что если сейчас не отступлю, он просто не уйдёт.

Я резко отошла в сторону, пропуская его внутрь. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на меня так, будто прожигал изнутри, будто хотел разорвать взглядом. И прошёл мимо.

Тяжёлый шаг, запах его куртки, холод от его тела, всё будто ударило в память.

Я закрыла дверь, и в этот момент тихий, короткий писк.

Тея. Она, кажется, проснулась.

Миссис Моника, услышав звук, уже поднялась с кресла у колыбели, но когда увидела Мэддокса растерялась. В её глазах непонимание, тревога.

— Всё в порядке, — сказала я, с трудом заставив голос звучать ровно. — Можете нас оставить?

— Да, конечно, — мягко ответила она, но взгляд метнулся ко мне, как будто она хотела убедиться, что я точно в порядке.

Сказав это, она быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять у стены, чувствуя, как внутри всё гремит, как будто в меня вселилась буря.

Мэддокс стоял неподвижно, глядя в сторону колыбели.

Потом сделал шаг. Медленно. Без лишних движений. Его взгляд был странный. Не яростный, не злой. Сосредоточенный. Осторожный.

Когда он подошёл к колыбели, я машинально сжала руки, пальцы впилисьв ладони. Я не знала, что он собирается делать, и внутри всё сжалось.

Он остановился у кроватки и на несколько секунд просто стоял, смотрел. На Тею. На её крошечное лицо, на то, как она шевельнула губами, будто почувствовала, что рядом кто-то есть.

А потом он медленно наклонился.

И… взял её на руки.

Я едва не сорвалась. Тело само подалось вперёд, но я остановила себя.

Он держал её аккуратно. С невероятной, почти пугающей нежностью. Так, будто боялся причинить боль.

Мои руки дрожали, но я не шевельнулась. Я просто смотрела.

Его большие ладони обхватывали крошечное тело бережно, пальцы поддерживали затылок идеально, правильно, будто он делал это не в первый раз. А Тея…Тея даже не заплакала. Она посмотрела на него. Серьёзно, внимательно. А потом… улыбнулась.

Её крошечные губы дрогнули, и в комнате будто стало светлее.

Мэддокс замер. Его лицо изменилось. На секунду исчез весь холод, вся жёсткость, вся броня. Он выдохнул. Едва слышно.

Я видела, как у него дрогнули уголки губ. Это не была привычная усмешка. Это была… настоящая улыбка. Еле заметная, но от неё у меня внутри всё перевернулось.

Я не могла поверить своим глазам. Холодный, жестокий, резкий Мэддокс Лэнгстон стоял сейчас посреди моей комнаты, прижимая к груди ребёнка, которого он никогда не видел, и смотрел на неё так, будто в его мире не осталось ничего, кроме неё.