Книга Разбитая осколками, страница 66 – Айрин Крюкова

Он осторожно провёл пальцем по её щеке, и я видела, как дрогнула его рука. Он вдохнул глубоко, будто пытаясь запомнить её запах. Потом склонился чуть ближе и прикоснулся губами к её макушке.

Моё сердце предательски дрогнуло. Я не хотела этого чувствовать. Не хотела, чтобы внутри что-то отозвалось.

Но он стоял передо мной совсем другой. Не тот, кто ломал меня словами и холодом. Не тот, кто бросил, когда я была на краю. Сейчас в нём было что-то… живое.

Я не знала, что у меня внутри творится. Грудь горела, пальцы дрожали, дыхание сбивалось.

Я не могла понять: это злость, боль или какая-то дикая, неуместная жалость?

Он долго смотрел на Тею. Её маленькие пальчики схватили край его футболки, и он чуть улыбнулся этой мягкой, почти неуловимой улыбкой, которую я никогда раньше не видела.

МЭДДОКС

Я держал в руках это крошечное создание. Такое хрупкое, тёплое, дышащее. И внутри будто что-то дрогнуло, треснуло, зашевелилось то, что я, казалось, похоронил в себе давно, ещё в детстве.

Её кожа мягкая, как лепесток, а пальцы крошечные, и когда один из них дотронулся до моего большого, я просто замер. Как будто меня выстрелили, но без боли. Я не знал, что делать с этим ощущением. Оно выжигало изнутри, ломало все мои привычные реакции, сдирало броню, в которой я жил всю жизнь.

Я смотрел на неё, и не мог поверить, что она реальна. Что вот она — кровь от моей крови. И когда она вдруг улыбнулась, едва заметно, с ямочками точно такими же, как у Арии… я просто потерял дыхание. Блять. Я не знал, что можно так почувствовать что-то к кому-то.

Дочь. Моя дочь. Моя Тея.

Я повторял это имя в голове, снова и снова, будто боялся, что если перестану всё исчезнет, как сон. С самого момента, как узнал о её имени, оно будто вросло в меня. Такое короткое, но будто задевает где-то внутри каждую струну, о существовании которых я и не подозревал.

Я не знаю, как описать то, что во мне происходит. Как будто кто-то вытащил из груди нож, который торчал там всю жизнь, и теперь рана заживает, но так больно, что невозможно дышать.

У меня теперь есть дочь. Настоящая. Моя. И она — чудо. Маленькое, тихое, с её носиком, с её ямочками, но моё.

И теперь, когда я знаю о её существовании, я не откажусь. Никогда. Я не из тех, кто сбегает. Пусть я был конченным ублюдком, пусть я рушил всё, к чему прикасался, но к ней я не позволю никому притронуться. Ни к ней, ни к её жизни. Ария, из-за своей ненависти, хотела, чтобы она росла без отца. Хотела стереть меня, вычеркнуть, будто я никогда не существовал. И, может, я бы даже понял… если бы это касалось только нас двоих. Но не Теи. Не моей дочери. Я блять не позволю.

— Всё, ты увидел её, — сказала Ария, холодно, отбирая Тею из моих рук. — Теперь можешь уходить.

Я сжал руки в кулаки. Костяшки побелели.

— Думаешь, что я теперь отстану от вас? — спросил я, голосом, который звучал тише, чем я ожидал.

Она подняла на меня взгляд, полный презрения, и усмехнулась:

— А что же ещё?

— Черта с два, — выдохнул я, чувствуя, как кровь закипает. — Теперь, когда я узнал о дочери, которуюты прятала от меня, я не исчезну.

— Да неужели? — её голос был пропитан ядом, и при этом она всё сильнее прижимала Тею к груди, будто я мог вырвать ребёнка прямо сейчас.

— Завтра вечером я зайду ещё раз, — сказал я, медленно, отчётливо, намеренно делая паузы, — и навещу свою дочь.