Книга Разбитая осколками, страница 42 – Айрин Крюкова

И всё же… было паршиво.

Прогулка в один миг потеряла всякий смысл. Свежий воздух больше не казался свежим, он давил на лёгкие. Я толкнула коляску вперёд, но ноги были ватными, шаги неуверенными. Перед глазами стояло его лицо. Ошеломлённое. Сломленное.

Почему он оказался здесь? Возле моего дома?

Я крепче прижала пальцы к ручке коляски.

Нет. Дэймон не расскажет никому. Я конечно не знаю его достаточно хорошо. Но он не тот, кто выносит чужие тайны на свет. Даже если сейчас он меня ненавидит, он всё равно сохранит это в себе.

Я толкала коляску вперёд, но каждый шаг давался с усилием. В голове всё ещё звучал голос Дэймона. Его ошеломлённое «Что?..», его глухое «Мне пора». Будто пластинку заело, и она не переставала крутиться в моей голове.

Свежий воздух, на который я так рассчитывала, не приносил облегчения. Наоборот, казалось, что он давит на грудь, заставляет дышать тяжелее. Я чувствовала себя так, словно по мне проехали катком.

Тея в коляске лежала спокойно, её глаза бегали по сторонам, она всматривалась в серое небо, в редкие листья, ещё державшиеся на ветках, в прохожих. Её мир был простым и чистым.

Я свернула к парку. Парк был почти пустой. Утро, прохладный ветер, и только редкие мамы с колясками да старики на скамейках. Шум машин остался позади, и стало тише. Но тишина была гулкой, тяжёлой.

Я остановилась у дорожки, посмотрела на Тею. Она зашевелилась, её крохотные ручки выбрались наружу из пледа, и я поправила одеяльце.

Я двинулась дальше по аллее. Листья под колёсами шуршали, ветер слегка качал верхушки деревьев. Я стараласьвдыхать глубже, будто хотела вытеснить из себя все мысли. Но мысли не уходили.

Перед глазами всплывал его взгляд. Такой, каким я никогда раньше его не видела. В нём не было ни иронии, ни мягкости, ни тепла, к которому я привыкла. Только боль и пустота. И именно это убивало сильнее всего.

Я ведь знала, что так будет. Что если он узнает будет именно так. Холод. Отстранённость. Возможно, ненависть. Но видеть это вживую оказалось в тысячу раз тяжелее, чем представлять.

Я остановилась у скамейки, села рядом с коляской и закрыла лицо ладонями. Не заплакала, нет. Просто пыталась хоть как-то собраться.

Ты сделала правильно, Ария.

Ты сказала правду. Теперь он свободен. Теперь он не будет мучиться надеждами. Пусть лучше ненавидит, чем любит призрак, которого больше нет.

Но внутри меня всё равно всё горело. Словно я потеряла кого-то ещё.

Тея тихо загукала, будто почувствовала моё состояние. Я убрала руки от лица, наклонилась к ней. Она смотрела на меня своими огромными глазами, и на губах у неё появилась слабая улыбка.

И это, чёрт возьми, было спасением.

— Ты моя маленькая сила, — прошептала я, осторожно проведя пальцами по её щеке.

Я выпрямилась, глубоко вдохнула. Надо идти дальше. Прогулка уже не имела того смысла, ради которого я выходила, но я должна хотя бы пройтись немного. Пусть Тея вдохнёт этот воздух, пусть увидит мир.

МЭДДОКС

Я сидел возле кровати отца, глядя, как его грудь еле заметно приподнимается и снова опадает. Его дыхание было похоже на сиплое шипение старой, сломанной машины. Каждый вздох давался ему с трудом, и я почти слышал, как смерть стоит в углу комнаты, выжидая момента, чтобы окончательно вырвать его из этой жизни.