Книга Разбитая осколками, страница 20 – Айрин Крюкова

«Я рад, что ты вернулась.»

Простые. Тёплые. Искренние. Но они врезались в меня, как нож. Потому что я знала. Он не представлял, кем я стала. Он видел во мне ту Арию, что была раньше. А той девочки уже не существовало. Я вернулась другой. Сломанной. Секреты, которые я скрывала, были слишком тяжёлыми.

Я обняла себя руками, словно это могло остановить дрожь.

Такси подъехало через несколько минут, но мне казалось, будто я ждала вечность. Я поспешно села внутрь, уткнулась взглядом в окно и тихо попросила водителя:

— Побыстрее, пожалуйста.

Машина тронулась, и только тогда я позволила себе закрыть глаза.

Как только я вошла в квартиру, у меня внутри всё сжалось от нетерпения. Я даже сумку толком не успела поставить, сразу почти бегом направилась в гостиную.

Моника ходила туда-сюда по комнате, а в руках держала Тею. Та бодро вертела головой, вытягивала ручки к игрушке, которую няня держала чуть выше.

— Добро пожаловать, — сказала Моника, обернувшись ко мне.

— Спасибо, — я сразу потянулась к дочери. — Иди ко мне, моя девочка.

Тея тут же замахала ручками и засмеялась, будто и правда узнала меня с первого взгляда. Я подхватила её, прижала к себе и несколько раз поцеловала в щеки. Её кожа была тёплой, а запах родным.

— Уже соскучились, да? — мягко заметила Моника, улыбаясь на нас.

— Словами не описать, — ответила я, поправляя на Тее кофточку.

— Мамы они такие, — сказала она с лёгкой усмешкой.

Я посмотрела на дочку. Она была бодрая, глазки горели, пальчики цеплялись за мои волосы. Ни намёка на сонливость. Видно, поспала до моего прихода и теперь хотела играть.

И тут я заметила. У окна стояла кроватка. Белая, новая, аккуратно собранная. Внутри уже лежало постельное бельё, розовый плед и мягкая игрушка сбоку.

Я подошла ближе, держа Тею на руках.

— Уже привезли? — спросила я.

— Да, — кивнула Моника. — Курьеры всё собрали, я только бельё застелила.

Я провела рукой по бортику. Всё выглядело крепким, аккуратным. Для меня это значило куда больше, чем просто мебель. Это было место для Теи, её уголок.

— Она уже поела? — спросила я, переводя взгляд обратно на дочь.

— Да, не переживайте, — ответила Моника.

— Спасибо, — сказала я искренне.

Я смотрела на неё и понимала, что женщина добрая, спокойная. От неё веяло надёжностью. Страхи, что няня окажется неподходящей, постепенно растворялись.

— Не могли бы вы остаться до ночи? — спросила я после паузы. — Я заплачу вдвойне. У меня вечером дела.

— Конечно, без проблем, — сразу ответила она.

Я кивнула, крепче прижимая к себе Тею, которая тянула ручку к моему лицу и бормотала что-то по-своему.

В тот момент я подумала: пусть вечером будет как будет, но сейчас я дома. Я рядом с ней.

Я присела на диван, усадив Тею к себе на колени. Она чуть согнулась вперёд, её маленькая головка едва держалась, но уже так упорно тянулась то ко мне, то к свету от окна.Я аккуратно поддерживала её, боясь даже на секунду отпустить, и в то же время улыбалась от её настойчивости.

— Ну ты и непоседа, — тихо прошептала я, слегка щекоча её щёку носом.

Она тут же издала короткий писк, больше похожий на радостное воркование, и замахала ручками, словно отвечала. Такие маленькие движения, а у меня внутри всё сжималось от счастья и нежности.

Моника присела рядом.

— Она становится всё более активной. В её возрасте это нормально. Ручки, ножки, мимика, всё развивается. Видите? Она уже тянется к вам, тянется к лицам.