Книга Сдавайся, страница 62 – Наталья Юнина

Своими попытками освободиться, она еще больше распаляет меня. Это уже не похоже на банальный поцелуй. Я стойко напоминаю себе животное, которое не может остановиться.

Хмельной взрыв адреналина разносится по венам с бешеной скоростью, когда я понимаю, что она больше не пытается высвободиться, а начала отвечать. Ее капитуляция, как оказалось, заводит еще больше, чем попытки освободиться. Ощущение, что проходит вечность. Но все меняется, когда я приподнимаю ее майку и касаюсь обнаженной кожи живота. Мгновение и она прикусывает мою губу. Не сказать что больно, но весьма ощутимо. Отрезвляет. Воспользовавшись этой ситуацией, София высвобождается, напоследок наступив мне на ногу. И это так веселит, что я не сдерживаюсь и открыто смеюсь, смотря на ее разъяренное лицо.

— Истерику и слезы, как рукой сняло. Можешь не благодарить.

— А, так это было сделано с целью остановить мою истерику?!

— Нет. Просто захотелось. Но будем придерживаться версии, что исключительно для этого. Как и будем делать вид, что тебе не понравилось.

— Ненавижу. Урод! — очередной удар ладонью в грудь, и я слегка пошатываюсь.

Будучи разъяренной и вовсе не от того, что я сделал, а по причине своей реакции, у нее чудесным образом появляются силы. Или я поддаюсь, хрен знает. В одном уверен точно, я бы мог остановить ее и не оказаться в бассейне, но намеренно тяну ее за собой.

Не припомню, когда мне было так хорошо. Чувство такое, что наелся какой-то запрещенки. Наверное, так и ощущают себя коты, после встречи с валерианой. Сейчас я и правда ощущаю себя больным от того, что кайфую от ее эмоций. Нравится то, как она злится на саму себя.

Несколько часов назад я был уверен, что хуже платья, в котором она явилась на игру, никакая другая одежда быть не может. Хрен там. Казалось бы,простая белая майка не может вызывать таких реакций, как долбаное платье, ан нет. Благодаря воде, просвечивает абсолютно все.

И все. Хорошее настроение и веселье как рукой сняло. Какой, сука, тридцать один день? Семь и я понимаю, что попал в собственной игре. Попал не так, как замурованный симс в четырех стенах, но что-то близко к этому. Дверь есть, а воспользоваться ею не могу. Не знаю, чем бы все закончилось, точнее продолжилось, если бы София не плеснула мне в лицо водой.

— Это все из-за тебя!

— Если твоя истерика была связана с тем, что ты отравила Зину, то расслабься. Она не пила лимонад со снотворным. Ее укусила оса. Ты тут ни при чем. И она жива.

— Оса?

— Да, оса.

Облегчение. Да, пожалуй, это именно его я вижу в ее глазах. А затем очередной всплеск злости и снова плеск воды.

Не мешкая выбирается из бассейна. Совершенно точно ненамеренно виляя своей аппетитной задницей, сбегает наверх.

* * *

Ненавижу. Как же я себя ненавижу. Я могу тысячу раз оттирать губы с мылом, но какой в этом смысл, если мне ни капельки не было противно. Мне, черт возьми, было приятно. Хуже всего, что он это прекрасно понял. И ладно бы я любила это дело. Так ведь фиг там. Я ненавижу целоваться. Сколько раз я высмеивала идиоток из книг и фильмов с «тело предало», и что в итоге? Не засунь он мне руку под майку, я бы и дальше продолжила с ним обмениваться слюной.

Холодный душ не помогает прийти в себя. Единственное, что радует — это живая Зина и моя непричастность к тому, что с ней произошло.