Книга Сдавайся, страница 59 – Наталья Юнина

— Прослеживаются нотки восхищения моей мгогоходовкой. Вы забыли отвесить мне комплименты про мой ум.

— О да, безусловно вы очень умны, раз провернули такую многоходовочку. И руки марать не придется.

Пожалуй, единственное, что более-менее на данный момент приносит толику радости от изначально задуманного плана — одной мрази, как Горелов, на земле станет меньше. Архангельский, если еще не закатал в бетон бывшего компаньона, похитившего, как он уверен его дочь, то точно закопает в ближайшие дни. Приятно осознавать, что эта тварь сейчас в каком-нибудь подвале задыхается от того, что папаша курносой превращает его рожу в фарш. Пусть не лично, но превращает. Даже если предположить, что где-то я просчитался, и Горелов не заказывал моего отца, эта мразь все равно заслуживает того, что собирался сделать с другими. Точнее с другой.

— Угрызения совести еще не испытываете?

— Совесть — это роскошь в нашем мире.

— И все же?

— А за что я должен ее испытывать?

— Может быть, за то, что держите человека взаперти?

— Может, попробуете на меня заявить? — ну хоть что-то может вывести из равновесия эту кудрявую стерву. Оба прекрасно понимаем, что она зависит от меня и слова вякнуть не сможет. Равно как и я понимаю, что по-своему тоже зависим от нее. — Кстати, кто бы говорил про держание человека взаперти. Не вам об этом говорить, Нелли Евгеньевна. Точно не вам. И нет, совесть меня не мучает. Каждый должен отвечать за свои поступки.

— Ну, она же отвечает не за свои.

— Да, ладно? А кто влез ко мне в дом и наделал там шкоды?

— Но она ведь оказалась запертой в вашем доме не по этому поводу.

— Если есть повод, им надо воспользоваться.

— Не надумали еще все это прекратить? Пользы вам это не приносит. По крайней мере вы точно не спите, судя по тому, что постоянно сжимаете большой палец. Я это точно в вас изучила.

Отвратительнее, чем встретить человека, имеющего способность подмечатьвсе мелочи, может быть только быть им.

— Чтобы лишить себя дальнейшего удовольствия наблюдать, как он мучается в неизвестности о том, где его дочь? Нет. Слишком просто, — око за око. Вот поварится в неизвестности тридцать один день, тогда и предоставлю живую и невредимую дочь. — Да и я ему мозги вправлю. Впредь не будет забывать, что люди такого калибра всегда будут иметь врагов, учитывая, как начинали в прошлом. Никогда нельзя расслабляться.

— Сплошные добрые дела, — не скрывая сарказма выдает кудрявая. — И девушку перехватили от злых дядек, и уму-разуму наглую мажорку научите, и папку ее накажете неизвестностью, и от злого дядьки мир спасете. Все так, Ярослав Дмитриевич?

— Нет.

— А где я ошиблась? — ляпни я сейчас, что она не мажорка, начнет ковырять глубже. В итоге докопается.

— В самом начале пути, когда решили лечить психов.

— Ну, хорошо, представьте, что уже прошел задуманный вами срок и вы по-прежнему не испытываете никакого чувства удовлетворения от мести. Вы бы изменили ход событий, если бы была такая возможность?

Сказать ей, что я испытываю самое что ни на есть удовольствие не от того, что ее папаша страдает от неизвестности где его любимица, а от словесных пикировок и в принципе общества этой самой любимицы, равно признаться в поражении. Самому противна эта мысль. Можно, конечно, все объяснить ее внешностью, но мало ли я имел тесного общения с писаными красавицами? Дохрена.