Книга Сдавайся, страница 58 – Наталья Юнина

Перевожу взгляд на вино и понимаю, что пить не смогу. Меня тошнит. И противные слезы все никак не получается остановить. У меня самая что ни на есть истерика, которую я совершенно не могу проконтролировать, равно как и остановить дебильный плач. Подхожу к краю бассейна. И как это сделать?

— Магний не пробовала попить? Говорят, помогает при ПМС. Что за пиздострадания на ровном месте? — когда до меня доходит, что это не голос в моей голове, а реальность? Когда Крапивин хватает меня за предплечье и дергает на себя.

— Да пошел ты. Это все из-за тебя! — одергиваю руку и со всей силы ударяю Крапивина в грудь, а потом еще и еще. Дежавю. Единственная разница лишь в том, что в этот раз на него это все же действует.

Я бы и дальше захлебывалась в слезах, нанося один за одним удары по его телу, если бы он резко не прекратил это. Обхватив своей пятерней мой подбородок, Крапивин наклоняется к моему лицу и прижимается своими губами к моим, без раздумий проталкивая свой язык в мой рот.

Все то же место, все тот же отвратительный коридор и та же мерзкая обстановка. И мать еще больше напоминающая сумасшедшую. Чувство такое, что с каждым разом она выглядит все хуже и хуже. Уже сложно сказать, что я испытываю при виде ее.

Несмотря на то, что клиника элитная и все тут ходят при виде меня по струнке, чувство, что все равно находишься в чистилище на пути в ад.

Выхожу из палаты и перевожу взгляд на выбешивающую меня докторицу. Сейчас четко понимаю, что эта хитрая стерва выманила меня не потому что моя мать хотела меня видеть.

— Уничтожу к чертовой матери всю вашу богадельню, если еще раз мне соврете.

— Мне так хотелось с вами пообщаться, что пришлось пойти на маленькое ухищрение. К тому же ваша мама всегда чувствует себя лучше после вашего ухода.

— Обычно, если хочется кому-то подлизать, говорят после вашего прихода, а не ухода.

— Мне всегда не удавались комплименты. Но я именно это и имела в виду. Как ваши дела, Ярослав? — договорился на свою голову. Редкостный долбоеб. Каким-то образом я снова оказываюсь в ее кабинете, чувствуя себя долбаным пациентом. — Присаживайтесь.

Какого хрена я постоянно ведусь на разговоры с этой стервой — остается для меня загадкой черт знает сколько времени. Располагает к себе? Да хрен бы там. Все, что связано с психиатрией не может располагать. Но почему-то все же язык развязывается с этой наглой особой.

— Ну так что? Исполнили все свои задумки? Уже на пути к удовлетворению? — можно было бы в легкую сказать — да. Но эта стерва, как и я, отлично умеет считывать не только ложь, но и многое другое. Проще сказать все сразу, как оно есть.

— Никакого наслаждения или хотя бы банального удовлетворения от сухого изложения событий, происходящих в жизни ее папаши я не испытываю. Пока не испытываю.

— Здесь стоит говорить нелюбимую всеми фразу «я же говорила»?

— Здесь стоит говорить, что по одному щелчку моего пальца я реально уничтожу все, что вам дорого? — бросаю в ответ, одаривая психиатричку фирменным убийственным взглядом. На него ведутся все.

— Это всего лишь разговоры, Ярослав. Запугивать вы умеете, но дальше этого дело не заходит.

— Зная, что я провернул, вы всерьез думаете, что я не способен это сделать?

— Я думаю, что, несмотря на раздирающую ваше сознание ненависть,вы не вселенское зло, коим хотите казаться. Вместо того, чтобы наблюдать за тем, как человек, который, по вашему мнению, испортил жизнь вашей семье, мучается от того, что его дочь реально похитили и возможно убили, вы умыкаете ее, обведя вокруг пальца отца девушки и истинного заказчика и по совместительству убийцу вашего родителя. Великолепно, но на злодея не тянет.