Книга Развод. Временное перемирие, страница 51 – Лия Латте

Но я этого не сделала. Я осталась. Я позволила бабушке себя уговорить. Я позволила ему себя сломать. Я смотрела в темноту, на его равнодушную спину. И я впервые в жизни поняла, что такое настоящее, липкое, беспросветное отчаяние.

Я лежала, не дыша.

Я превратилась в камень. Я лежала на самом краю огромной кровати, так далеко от него, как только было возможно, почти падая на ледяной пол. Но он все равно был здесь, в метре от меня. Его ровное, спокойное дыхание в тишине комнаты казалось оглушительным.

Он спал.

Он запер меня в своей спальне, толкнул на кровать и просто отвернулся к стене, как будто меня не существовало. Это было высшей мерой унижения. Я была не просто пленницей, я была вещью, которую бросили в угол и о которой забыли до утра.

Часы в коридоре тикали. Тик-так.

Каждый этот «тик» был ударом молота по крышке моего гроба.

Десять утра. Десять утра. Десять утра.

Это была уже не цифра. Это был мой приговор.

Отчаяние было не просто мыслью. Оно было физическим. Холод в животе, вата в ногах, невозможность сделать полный вдох.

Я прокручивала в голове свой провальный побег. Поймана у самой двери, бабушкой. Унижена Кириллом. Он был прав. Я была глупой. Я была предсказуемой.

Я заигралась в сильную женщину, не имея на это ни сил, ни права.

И в этой оглушающей, мертвой тишине…

Бззз…

Я вздрогнула так, что едва не вскрикнула.

Звук.

На тумбочке, рядом с его головой. Его телефон, он вибрировал.

Бззз… Бззз…

Он, этот гений контроля, этот кукловод, забыл поставить телефон на беззвучный режим.

Я замерла, боясь дышать. Кирилл недовольно замычал во сне и чуть пошевелился, но не проснулся. Он спал глубоко. Алкоголь и чувство абсолютной победы — лучшее снотворное.

Мое сердце из состояния полного паралича мгновенно перешло в бешеный, оглушительный галоп.

А если?

Терять мне было нечего. Абсолютно. Завтра моя жизнь все равно закончится. Я превращусь в тень, в куклу, в юридическую фикцию.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, начала приподниматься на локте. Матрас подо мной предательски скрипнул.

Я застыла.

Он не пошевелился.

Я села. Воздух в комнате казался густым киселем. Я была на кровати с ним. Телефон — на его тумбочке. Чтобы достать его, мне нужно было либо перегнуться через него, либо…

Я опустила ноги на пол. Ковер заглушил звук шагов. Я на цыпочках обошла кровать. Лунный свет падал прямо на тумбочку. Я протянула руку. Рука тряслась так, что я не могла поймать телефон в фокус.

Схватила.

И метнуласьв самый дальний угол комнаты, в тень, к тому самому жесткому креслу, в которое он меня загнал взглядом. Я забилась в него, как пойманный зверек, сжав телефон в ледяных пальцах.

Пароль. Ну конечно, пароль.

Руки трясутся. Какой у него может быть пароль? Я ввожу шесть цифр. Дата нашей свадьбы.

Экран вспыхивает, разблокированный.

Господи, какая пощечина. Какая издевательская, высокомерная небрежность. Он даже не потрудился сменить пароль, который я знала. Он просто не считал меня угрозой.

На экране — новое сообщение в мессенджере. И у меня просто темнеет в глазах. Нет, это не от Жанны, этой его модельки. Это не от юристов.

Это от Антонова. Того самого «психиатра»!

И сообщение…

«Кирилл, инъекцияготова. Как договорились. Приеду к девяти, пока она спит. Она будет „спокойна“в 10 утра. Ничего не запомнит. Будет как шелковая, подпишет все, что угодно».