Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 34 – Милана Усманова

Закревский протяжно выдохнул, помолчал, и продолжил:

– Ольга очень умна. Она понимает, что не может выиграть дело по существу – доказательств против них слишком много. Поэтому она переводит борьбу в процедурную плоскость. Создает юридические препятствия для использования наших доказательств. Это классическая адвокатская тактика: если факты против тебя, спорь с законом. Если закон против тебя, спорь с фактами. Если и то, и другое против тебя – кричи о нарушении процедуры.

Я молчала, глядя на документы, разложенные на столе. Еще вчера они казались мне гарантией победы. Сегодня они могли стать уликами против меня.

– Что нам делать? – прошептала я, чувствуя, как возвращается отчаяние.

– Думать, – ответил Закревский после паузы. Его голос снова стал спокойным и расчетливым. – Не паниковать. Они сделали сильный ход, но не смертельный. Во-первых, им еще нужно доказать в суде, что ваш архив действительно является коммерческой тайной. Во-вторых, им нужно доказать, что вы получили к нему доступ незаконно. А мы докажем обратное. Мы покажем, что этот архив создавался вами на протяжении многих лет как часть вашей профессиональной деятельности. Что синхронизация была настроена задолго до всех этих событий. И что никакой коммерческой тайны в ваших рабочих файлах нет, лишь ваши личные наработки и документы, к которым у вас есть законное право доступа.

– Но как мы сможем всё это доказать?

– Нам понадобится специалист, – ответил Закревский решительно. – Эксперт по компьютерным технологиям, способный восстановить историю создания вашего архива. Который докажет, что вы не «взламывали» никаких систем, а простопользовались тем, что создали сами. И возможно, – в его тоне проскользнули хитрые ноты, – он найдет в их же системах то, что они сами предпочли бы скрыть.

Я не понимала, что адвокат имеет в виду, но чувствовала, что он уже строит планы контратаки.

– Они открыли второй фронт, – продолжил Закревский, – не имея понятия, что цифровые следы их собственных преступлений могут оказаться доступными для экспертизы. Если мы сможем доказать нашу правоту по вопросу архива, то получим законное право на полную экспертизу их компьютерных систем. А там, я уверен, найдется намного больше, чем просто переписка о вас. Готовьтесь, Елена Викторовна. Они подняли ставки.

Разговор завершился. Я сидела неподвижно и думала о том, как же мне повезло с союзником. Даже наставником.

Я ещё раз поблагодарила Всевышнего за Льва Борисовича. Где бы я была без него?

После иска Ольги о разглашении коммерческой тайны мы с Закревским оказались в юридическом тупике. Наш главный козырь – мой цифровой архив – грозил превратиться в главную улику против меня. Любая информация, извлеченная из него, могла быть оспорена в суде как недопустимое доказательство.

Мы сидели на кухне конспиративной квартиры, и воздух был тяжелым от напряжения. За окном моросил мелкий дождь, превращая октябрьский день в серую, унылую массу. Погода как будто отражала наше настроение.

– Она умна, ваша бывшая подруга, – сказал Закревский, изучая копию иска. – Очень умна. Посмотрите, как изящно сформулированы обвинения. Она не утверждает прямо, что документы в вашем архиве – подделка. Она ставит под сомнение ваше право ими владеть. И если ей удастся убедить суд в том, что архив получен незаконно, то неважно, что в нем лежит, хоть компромат на самого президента. Недопустимые доказательства исключаются из дела без рассмотрения по существу.