Книга Машенька для двух медведей, страница 57 – Бетти Алая, Екатерина Антонова

Детский дом кажется заброшенным.

— Ты так и не рассказала, как умудрилась выйти отсюда невинной? — Дима отвлекает меня от мрачных наблюдений.

— Всё так же, — хихикаю, — просто любой, кто пытался мне навредить, потом получал по голове кирпичом, или его ошпаривало в душевой кипятком. Или ещё всякое такое. Они быстро уяснили, что я реально проклята.

— Ну а ты что думала?

— Как и сказала, я думала, что это лишь везение, — мы направляемся к высоким кованым воротам.

Денис идёт первым. Толкает, ворота открываются с неприятным лязгом. Я за ним, Дима последний. Мужчины осматриваются.

— Такое чувство, что здесь уже несколько лет никто не живёт, — хмыкает Дэн, — пойдёмте в здание.

Ветер становится сильнее. Завывает, заставляя меня бояться еще сильнее. Что случилось с этим местом? Оно и до этого, конечно, не было уж больно гостеприимным, но сейчас...

И травой всё заросло.

Наша воспитательница всегда следила за порядком. Что же здесь случилось?

Поднимаемся на занесенное травой и листвой крыльцо. Денис толкает скрипучую дверь. Столбенею...

Внутри пусто. Мебель поломана и свалена в углах. Два зеркала закрыты белыми простынями.

По телу проносится липкий страх, цепляясь за кожу неприятными мурашками. Вздрагиваю.

— Это я, маленькая, — Дима обнимает меня, — боишься?

— Здание заброшено, — констатирует Дэн, — но что тут случилось? Атмосферка не из лучших. Прям веет смрадом...

Он осекается. Напряженно глядит на лестницу. Затем широкими шагами подходит. Присаживается, нюхает. Морщится. Дима всё еще обнимает меня. С ним спокойно.

Я словно за каменной стеной. Мой мишка.

— Смертью воняет, — рычит Бероев, — давней. Здесь стены воют.

— Что это значит?

— Каждое жилище несет в себе дух хозяев. В детском доме изначально не очень теплая атмосфера, но всё же дети ее смягчают. Но здесь... холод. И уже очень давно. Причем холод не старости... а...

— Вонь насильственной смерти, — Дэн проводит пальцами по пыльным ступенькам, — тут смертельно ранили кого-то. Прям здесь. Потом он полз куда-то туда...

Медведь встаёт, направляется к стойке регистрации. Там же хранились под замком все документы. Вздрагиваю. Хочу уйти. Что-то давит на грудь, тревога сильными лапами сжимает мои лёгкие, мешая дышать.

— Пойдемте отсюда... — кряхчу, — мне здесь плохо. Пожалуйста...

Нет, меня не посещают видения или типа того. Просто я слишком чётко ощущаю то, о чем говорит Денис.

— К этому шкафу... — медведь останавливается напротив стены, — точнее, раньше здесь был шкаф.

— Давайте уйдём... — на меня обрушивается страшная головная боль.

— ДЭН! ЕЙ ПЛОХО! Пошли отсюда нахуй! — ругается Дима, ведет меня к выходу.

Ноги заплетаются. Идти не могу. Падаю в объятия своего мишки. Димка ловит, берет меня на руки и выносит. Не понимаю... из меня словно силы вытягивают.

— Здесь полно душ, — выплевывает оборотень, — люди слабо чувствуют, они совершенно оторваны ото всего потустороннего. А ты, Маша, чувствуешь.

— Оно давит, — шепчу, жадно глотая ртом воздух, — словно пытается раздавить меня...

— Всё нормально, маленькая. Больше это место до тебя не дотянется.

— Эй! Вы кто? — у ворот появляется дед, судя по одежде — дворник.

У него в руках лопата, метла и пачка пакетов.

— Мы кое-что искали... вернее, кое-кого, кто жил здесь пару лет назад, — Дэн спускается с крыльцак нам с Димкой, гладит меня по щеке.