Книга Истинная для воеводы орков, страница 9 – Рада Миртова

К нам с Митрибором подходит один из орков. В руках у него вязанная накидка.

Смотрю удивлённо? Чего это такое?

А мой орк почему-то начинает глухо рычать.

— Мёрзнет же девочка, воевода! — оправдывается подошедший к нам орк.

Митрибор бросает на дрожащую меня хмурый взгляд, в потом кладёт тяжёлую ладонь на плечи и притягивает к своему теплому боку.

Меня снова как скалой сдавило. Еле вдохнуть получается. Но отчего-то очень даже приятно. И тепло не только от его горячего тела согревать начинает, а откуда-то изнутри берётся. По груди и животу разливается.

Так странно всё это! Уже почти совсем нестрашно. Рядом с Митрибором так и вообще нечего бояться кроме него самого. Он самый крупный и сильный. Рычит так, что все слушаются, даже я.

И тёплый он такой. И пахнет чем-то манящим.

Вот сейчас. Когда сижу, прижатая его рукой, запах его тела окутывает, в ноздри против воли пробирается.

И это тоже волнительно. И приятно, и беспокойно одновременно.

Никогда бы не подумала, что орки могут так пахнуть!

Незаметно и медленно чуть поворачиваю голову к Митрибору, чтобы чувствовать острее его запах.

Отчего-то и голова начинает кружиться.

И правое плечо жжёт. Наверно, я его тоже при падении оцарапала.

— Воевода, а ежели девочка не твоя-то, то, может, пустишь её ко мне посидеть? — спрашивает тот смелый орк с серьгой в ухе. — Я, может, жениться надумал. Красивая больно. Рыженькая, как огонёк. А ты к себе прилепил, чтобы что? Чтобы завтра домой проводить?

От испуга вжимаюсь в бок Митрибора. Нет-нет-нет, не хочу я к другим оркам. И замуж… Всё-таки снасильничать хотят?

— Он шутит, Фейсель, — раздаётся надо мной успокаивающий рокочущий голос моего орка. — Никто тебя не тронет, не бойся.

А сам такой взгляд на того типа кидает! Лютый, холодный… Орк с серьгой в ухе закашливается, будто поперхнулся, и голову склоняет.

Так и сидим ещё какое-то время, пока орки не начинают укладываться прямо на траву. Не нужны им палатки и матрасы. Их мощные закалённые тела привыкли к суровым условиям. Не застудит их земля.

А вот я промёрзну так до костей даже рядом с костром.

Но Митрибор не допускает этого. Он отходит к мешкам, сваленным в кучу у одного из деревьев, роется в них, а затем возвращается ко мне со шкурой!

Расстилает её на траве рядом с костром.

— Ложись, — велит он мне.

Присаживаюсь нерешительно на пушистый мех. Очень мягко! Восторг просто…

Я на такой роскоши и не спала никогда!

Ложусь набок, подтягиваю к себе колени, а ладошки под щеку подкладываю.

На догорающий костёр гляжу. Искры в воздухе гаснут. Красиво.

И заснуть всё ещё страшновато, и усталость давить начинает.

И так уютно почему-то. Костёр этот трещит поленьями. Теплая шкура слегка щекочет кожу.

Только плечо всё сильнее печёт. Бок уже совсем прошёл после орочей мази, а плечо вот жжёт. Может обнаглеть и попросить ещё мази?

Холодок обдувает со спины, и меня передёргивает. Наверно, оркам я кажусь изнеженной. Но я всего лишь человеческая девушка. Ну, может, немного отчаянная, раз решила отправиться к орочьим землям в одиночестве. Но всё равно слишком слабая по сравнению с ними.

Внезапно к моей спине прижимается что-то твёрдое и горячее. Да это же воевода! Митрибор лёг рядом и притянул меня к своему телу. Он греет не хуже одеяла или даже печки.

Только по спине почему-то всё равно проносится дрожь.