Книга Истинная для воеводы орков, страница 5 – Рада Миртова

Нависающий надо мной орк склоняется ниже, и я скулю от страха. Клыки эти приближаются. Сейчас он как сомкнёт их на моей шее.

А он принюхивается просто. Втягивает широкими ноздрями воздух. А потом и вовсе в волосы мне носом утыкается. Ещё раз шумно вдыхает.

— Человек… — глухо рычит он.

— Морок это… — доносится сбоку.

Сердце из груди выпрыгивает. Отчаянно колотится прямо в каменную исполинскую ладонь.

Орк чуть отодвигается, спускается взглядом вниз, от моего лица к своей руке и дальше.

— Да чую я и так кровь человеческую… — произносит он.

Тяжёлая глыба перестаёт давить на мою грудь. Орк убирает руку. Поворачивает ладонь, на которой блестит что-то, ещё более тёмное, чем его кожа.

Неужто, моя кровь?

Бок начинает ощутимо саднить.

Открываю в ужасе рот, когда орк подносит свою ладонь к губам и облизывает, не сводя с меня глаз.

У меня волоски на всём теле дыбом от такого зрелища встают. Страшно, жуть!

Какой же он огромный! Тугие мышцы оплетают мощные голые плечи. Такой одной рукой задавит. Как муху прихлопнет, и всё.

Дышу прерывисто. И рёбра после его ручищи болят, и в боку что-то всё ещё колет и жжёт.

А орк вдруг берёт и дёргает край моей рубахи. Задирает её вверх.

Пугаюсь этого просто до смерти! Сразу вспоминаются рассказы о несчастных замученных девушках.

Не знаю, откуда силы берутся. Словно второе дыхание открывается.

Извиваюсь. Дёргаюсь.Пытаюсь на свободу вырваться. Да только это бесполезно, разумеется. Из хватки орка и крепкий человеческий мужчина не выбрался бы. Что уж о слабой девчонке говорить?

— Пожалуйста, не надо! — молю я. — Не трогайте! Сжальтесь, просто убейте…

Меня заставляет замолкнуть явно недовольный рык.

Он громом через тело проносится. Подчиняет. Заставляет замереть и больше не дёргаться.

— У тебя кровь там, — рычит орк. — Надо посмотреть. Если ты всё-таки человек, а не лесной дух, то надо узнать, не глубока ли рана.

Смотрит на меня так сурово и серьёзно. Не возразишь.

Мою рубаху снова тянут вверх. Рёбра холодит свежий ночной воздух.

Зеленокожий великан опускает взгляд на мой живот. А затем берёт и прикасается там, проводит пальцем рядом с местом, где жжёт. И жечь начинает уже от прикосновения. Сильно так. Как от ожога. Даже живот сводит.

Глаза орка почему-то начинают странно блестеть.

— Кожу поцарапала, ерунда, — говорит он. — Лежи, не дёргайся.

Орк отпускает меня, подтаскивает откуда-то сбоку дорожный мешок, тянет за тесёмки, запускает внутрь свою необъятную ручищу и достаёт что-то вроде маленькой кожаной фляги. Зубами вытаскивает затычку, сжимает мешочек и выдавливает себе на ладонь желтоватую, пахнущую травами мазь.

Я и девятисил учуяла, и горькую полынь, и труженик аптекарский. Хорошая мазь.

Всё-таки ослушиваюсь орка и шевелюсь. Приподнимаюсь на локтях, чтобы самой посмотреть на то, как сильно поцарапалась.

На рубахе тёмное пятно. Справа через рёбра линией идёт красный след. Веткой, наверно, полоснуло. Но это не рана, конечно. Так, пустяки.

Орк макает палец в мазь, подносит его к моей коже и быстрым движением смазывает ссадину. На удивление аккуратно касается. Легко-легко.

Прикусываю губу скорее от напряжения, чем от боли.

Он меня полечить решил, прежде чем убить? А может, ему так вкуснее меня лопать будет?

Вглядываюсь в мрачное, суровое лицо уже чуть смелее.