Книга Святилище, страница 51 – Илона Эндрюс

Слева пара крошечных торнадо слились воедино и распались. На снегу начала формироваться фигура.

Фарханг побледнел.

Фигура стала чётче. Молодая женщина незабываемой красоты, с большими карими глазами и водопадом длинных тонких тёмных косичек, в струящемся платье, с до боли печальным лицом.

Фарханг ступил на землю и направился к ней по снегу, словно одержимый.

Здрасьте, приехали.

Она посмотрела на него, и в её глазах появились слёзы.

— Помоги нам, Фарханг.

— Я здесь, — сказал он.

Её косы были похожи на те, что носят узбекские женщины. Узоры на её платье, возможно, тоже были родом из того региона — современная интерпретация иката^[3]. Скорее всего, разговор шёл не на английском, но это не имело значения. Язык иллюзии Морены был универсальным.

Из снежинок и магии материализовались ещё две фигуры — две девушки, одна из которых была подростком, а другой, возможно, было лет десять. Их лица были похожи на лицо первой женщины. Она была довольна молода, чтобы быть их матерью, значит, она была их сестрой.

— Ты ведь защитишь нас, правда?

— Да, — пообещал Фарханг.

Его губы произносили слова, но глаза наполнялись болью. Настоящий Фарханг, тот, что был внутри, знал, что это воспоминание, и не мог сдержаться,когда магия заставляла его повторять слова, которые он говорил в прошлом.

Такова была горькая, извращённая природа магии Поляны. Она вытаскивала воспоминания и заставляла воспроизводить их снова и снова, как в какой-то кошмарной пьесе.

— У нас никого нет. Никто не может нам помочь, кроме тебя. Твоя сила так велика, Фарханг.

— Пожалуйста, защити нас, — сказала девочка-подросток.

— Клянусь жизнью, что убью отродье Аримана, прежде чем он заберёт вас, — сказал Фарханг. — Пусть Митра станет свидетелем моей клятвы. Если я нарушу этот договор, пусть моё существо будет разорвано на части.

Так и было. Митра был божеством договоров, контрактов и правосудия. Клятва, данная во имя него, была нерушима.

— Но ты же потерпел неудачу, Фарханг, не так ли? — сказала младшая сестра. — Ты потерпел неудачу.

— Ты обещал, — сказала средняя.

— Ты хвастался, — сказала девушка. — Ты ругался и выпендривался.

— Мне так жаль, Мохира, — сказал Фарханг голосом полным боли. — Мне так жаль.

— Недостаточно. Посмотри, к чему привело твоё высокомерие. Посмотри, во что мы превратились.

Рот Мохиры открылся и продолжал открываться, почти разорвав её голову пополам. Её человеческие зубы выпали. Из дёсен выросли длинные треугольные клыки.

Горе исказило лицо Фарханга.

Её одежда порвалась. На мгновение она осталась обнажённой и похожей на человека, а затем её конечности вытянулись, стали длиннее и тоньше. Её руки превратились в когтистые лапы. Её живот втянулся, человеческие бёдра сдвинулись, шея удлинилась, поднимая голову. Её бока покрылись чешуёй, усеянной каплями оранжевого и ультрамаринового цвета, от которых резало глаза, и чёрными полосами — такие цвета обычно встречаются у ядовитых лягушек и змей. По бокам её головы, рядом с первыми глазами, открылись вторые.

Кошмарное существо приземлилось на снег на четвереньках. Своим телосложением, поджарым и приспособленным для быстрого бега, оно напоминало гепарда, но помимо чешуи в нём было что-то от рептилии — что-то, что инстинктивно вызывало тревогу в глубине души.

Две младшие девочки одновременно преобразились.