Книга Святилище, страница 54 – Илона Эндрюс

— Почему я не могу от тебя избавиться? — спросил Родион. — Ты появился на свет с криком, шумный, отвратительный, пахнущий мочой и дерьмом. Все хвастались тобой, а я смотрел на тебя и думал:«Тебя можно просто взять и задушить. Я мог бы просто протянуть руку и сжать тебя. Надо было утопить тебя, когда ты был младенцем».

В этой части он должен был спросить: «Почему ты этого не сделал?», а Родион должен был ответить: «Меня бы поймали, дурачок». Но по какой-то странной причине Роман не чувствовал себя обязанным следовать сценарию.

— Что происходит? — спросил Финн у него за спиной.

— Брат Романа был психопатом, — сказала Андора. — Его интересовала только власть, и когда он стал Чёрным Волхвом, тёмная магия соблазнила его. В Нави и на границе с Пустотой есть существа, которые питаются человеческими желаниями. Если ты позволишь им, они завладеют тобой.

— Из-за тебя мама с папой развелись, — сказал Родион. — Я никогда не принимал ничью сторону. Я позволял им самим решать свои проблемы, но ты, нет, ты должен был вклиниваться между ними со своим мнением о том, что справедливо, а что нет.

В этих словах уже не было той злобной остроты, которая была всегда. Тон был прежним, ненависть на лице Родиона была прежней, но почему-то это не причиняло такой боли, как раньше.

Зло, которым был Родион, ждало его ответа.

— Что случилось? — спросил Финн.

— Родион начал вершить правосудие. Он убил нескольких человек и призывал тёмных существ, чтобы они выполняли его приказы, — сказала Андора. — Чёрный Волхв должен был заступаться за людей. Вместо этого он терроризировал их.

— А что насчёт Чернобога?

— Он позволил этому случиться, — сказала она.

Это было наказанием. Для их отца и для всего прихода. Чернобог высказал свои пожелания, но они были проигнорированы. Поэтому он позволил событиям идти своим чередом. Он не поощрял буйство Родиона, но и не сдерживал его.

— Из-за тебя погибла Алёна…

— Их отец попытался остановить Родиона и был ранен. Родион ушёл в Нави.

Неповиновение требовало покаяния.

— … ты как грёбаный таракан, который слишком глуп, чтобы умереть…

— Семья вызвала Романа. В этот день двенадцать лет назад Роман отправился в Нави и убил своего брата.

Поток словесной желчи, который обрушил на него Родион, всё ещё захлестывала его, но чувство вины исчезло. Он до сих пор помнил это противостояние во всех мучительных подробностях: драку, злобную тёмную магию, пропитанную Пустотой, которая вырвалась из его брата и вцепиласьв него призрачными зубами, чёрный клинок, появившийся в его руке, шипение, с которым тот вонзился в грудь Родиона, и голос Чернобога, прозвучавший как предсмертный крик, когда он произнёс древнее приветствие, которое было одновременно и признанием, и объявлением, и подтверждением.

— GOI ESI, ROMAN, MOY VOLHV.

Больше не было чувства вины. Не было боли. Только принятие. Ему потребовалось пять попыток, но, в конце концов, он понял, о чём идёт речь.

Хех.

— …ты всегда был пятном на репутации семьи, а теперь ты думаешь, что, вернувшись, сможешь…

— Слушай, придурок, — перебил его Роман. — Я бы с удовольствием остался и поболтал, но мне нужно тащить дерево.

Он развернулся и ушёл.

Позади него раздался яростный вопль. Он почувствовал, как разъярённая тьма устремилась к нему, готовая разорвать его на части. Но он был Чёрным Волхвом. Роман взмахнул рукой, даже не взглянув на угрозу. Она исчезла, растворилась в воздухе. Поляны стали светлыми и пустыми.