Книга Святилище, страница 36 – Илона Эндрюс

Ворон зловеще замолчал. Вот дерьмо.

— Прошло двенадцать лет, милый, — сказала мама с грустью в голосе.

О, Нави, нет.

— Каждый год мы с тобой разыгрываем этот спектакль: я прихожу и ворчу, чтобы ты знал, что мы переживаем, а ты каждый год убегаешь и отказываешься говорить об этом. Отпусти. Никто тебя не винит. Никто никогда тебя не винил, потому что ты ни в чём не виноват. Пора вернуться к жизни, тебе не кажется? Найди кого-нибудь, кого будешь любить. Перестань себя наказывать и дай себе немного передышки. Мы скучаем по тебе. Твой отец…

Только не этот разговор. Тольконе снова. Он схватил рисунок колеса и ткнул им в морду ворона.

— На что это похоже?

Ворон вздохнул и изучил рисунок.

— Какая-то новомодная otsebyatina. Оно даже не симметрично.

— Как думаешь, папа может знать?

— Твой папа уже выпил третью кружку медовухи. Несколько минут назад он сказал мне, что любит меня, так что я бы на это не рассчитывала.

Ворон снова повернулся к Финну.

— Твоя сестра тоже придёт?

— Да, — ответил Финн.

— Хорошо. — Ворон повернулся к Роману. — Жизнь идёт по замкнутому кругу, сынок. Если бы я только могла это увидеть. К сожалению, твоя сестра только что вошла в дверь, так что мне пора. Разберись со своими проблемами и приходи. И гостей своих приводи.

В глазах ворона погас огонёк сознания. Он ещё мгновение сидел в замешательстве, затем встряхнул перьями и вылетел через заднюю дверь.

Замкнутый круг.И почему это мне кажется знакомым…?

Что-то шевельнулось в его голове. Какой-то слабый отголосок воспоминания.

— Что такое отсебятина? — спросил Финн.

— Выдуманная чепуха. То, что ты придумал сам, без какой-либо основы или исследования.

Замкнутый круг…

В комнату ворвалась стая коловерши, а за ними — железная гончая.

— Что случилось?

На грани его сознания что-то вспыхнуло — зазубренная, отвратительная магия, похожая на молнию, сотканную из бритвенных лезвий. У них закончилось время.

Роман встал.

— Клиент прикатил.

На границе участка стояли два человека. Оба были одеты в серое с ярко-жёлтым, как яичный желток. Кошмар Финна стал явью.

Роман потянулся за биноклем.

Тот, что слева, был одет в многослойную мантию со знакомым капюшоном и жёлтым верхним халатом. Капюшон был поднят. Лицо под ним было сплошь серым, выкрашенным каким-то пигментом. Его пересекала узкая вертикальная ярко-жёлтая полоса, которая шла вниз по лбу, через переносицу, губы и подбородок. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина, молодой человек или старик.

Точная копия того придурка из сна, хотя жёлтая ткань была гораздо менее роскошной, а края мантий и капюшонов только начали расползаться. Вероятно, младшая модель того жреца, всё ещё работающая в полевых условиях.

Жрец носил два вида оружия: тот самый изогнутый нож, который Финн видел в своём видении, и странного вида топор, висевший у него на левом бедре, с рукоятью из скрученной ветки дерева. Рукоять топора была обмотана плетёным шнуром и заканчивалась узким, грубым топорищем, которое было скорее не лезвием, а широким шипом.

Человек, стоявший рядом со жрецом, был выше ростом, с широкими плечами. Его одежда была многослойной, но облегающей и простого кроя, больше похожей на рыцарский плащ, чем на наряд жреца. Он был подпоясан простым чёрным ремнём чуть выше бёдер. С ремня свисали богато украшенные чёрные ножны, в которых лежал меч с чёрной рукоятью. Его плащ был простым и серым, а из-под него свисал длинный жёлтый кушак с потрёпанными краями. Серая полумаска скрывала лицо под капюшоном. Глаза над маской были тёмными и холодными, под густыми каштановыми бровями.