Книга Меж двух королей, страница 212 – Линдси Штрауб

— Мы не вольны выбирать, кого нам любить, Темперанс. — Казалось, он говорил, основываясь на личном опыте. — Ты не первая, кто вступает в Турнир в сомнениях. И не последняя.

— У меня нет сомнений, — возразила она. — Я люблю их обоих. В этом я уверена.

Аполлон некоторое время изучал её, прежде чем заговорить.

— Не буду притворяться, что понимаю твою любовь к человеческому королю. Из того, что я видел, он кажется довольно хрупким.

Тэмми почти рассмеялась.

— Но я понимаю дела сердечные, — продолжил Аполлон, мягко касаясь пальцами груди Тэмми. — А дела сердечные никогда не бывают простыми.

Тэмми посмотрела на него снизу вверх. Аполлон говорил спокойно, тем тоном, который подразумевал огромный опыт в подобных вопросах. И она полагала, что так оно и есть. Каспен и Аполлон жили веками — гораздо дольше, чем Тэмми. Ей было двадцать лет. По сравнению с ними она была ребенком. Но здесь никто не обращался с ней как с ребенком, особенно братья Драконы. Это было палкой о двух концах. Ей не давали тех поблажек, на которые мог бы рассчитывать ребенок в такой ситуации. Тэмми сама заварила эту кашу, и теперь ей придется её расхлебывать.

— Темперанс, — мягко произнес он, и она подняла на него взгляд. — Мой брат заслуживает того, чтобы знать о твоих чувствах.

Тэмми поняла, что он пытался сказать. «Мне важно лишь то, чтобы ты была верна своему сердцу».

— Я буду хранить твою тайну, — промурлыкал Аполлон. — Но я не смогу делать это вечно. Ты понимаешь меня?

Тэмми кивнула. Это было всё, о чем она могла его просить, и этого уже было слишком много.

— Я понимаю.

Они стояли в тишине. В конце концов Тэмми не выдержала:

— Ты считаешь меня плохим человеком?

Слова вылетели прежде, чем она успела себя остановить, и Тэмми даже не была уверена, зачем это сказала. Аполлон был последним, кому стоило задавать подобный вопрос. Она вспомнила, как он учил её обращать в камень, как она хотела применить это к кому-то, кто заслуживает. Ей стало интересно, не была ли она сама тем, кто этого заслуживает.

Аполлон едва заметно улыбнулся:

— Дай определение слову «плохой».

Ответа не было. Здесь было позволено всё; не существовало запретов. У василисков напрочьотсутствовало чувство правильного или неправильного — по крайней мере, в человеческом понимании. Когда Тэмми промолчала, Аполлон осторожно коснулся её, едва ведя кончиками пальцев по изгибу её талии.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что мне нужно прощение.

Он покачал головой:

— Моё прощение — не то, в чем ты действительно нуждаешься.

Тэмми знала, что он прав. Она просила отпущения грехов за то, что сделала с Лео. Аполлон не мог ей этого дать. Она искала то, что никто не мог ей дать, даже Каспен. Боль сдавила грудь. Казалось, она на грани панической атаки, будто стены смыкаются вокруг неё. Ей не нужно было прощение Аполлона, но она всё равно его хотела.

— Ответь мне, — сказала она, на этот раз твердо.

Аполлон приподнял бровь, изучая её. Его рука сильнее сжала её талию, и сердцебиение Тэмми участилось. Она знала, что он чувствует это; василиски всегда чувствуют такие вещи. Но она не отступила. Вместо этого Тэмми задумалась: а был ли Аполлон тоже плохим человеком? Он уж точно не был паинькой или вежливым господином — никем из тех, кого цивилизованное общество сочло бы «хорошим». Но он был храбрым. И бесстрашным. Он любил свою семью и защищал её, когда это было необходимо. Разве имело значение что-то еще? Достаточно ли просто любить тех, кто тебе дорог, и желать им лучшего? Тэмми больше не знала.