Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 69 – Аллу Сант

Я заставил себя подняться. Колени дрожали, но я вцепился пальцами в край опрокинутого стола и рывком встал, будто вытаскивал из-под себя каменную плиту. Дышать стало легче: движение — это жизнь, а значит, шанс ещё есть.

Сначала — смотреть. Не выть, не бить стены, не обещать пепла небесам. Смотреть.

Пол у окна усыпан осколками, в раме — рваные зубцы стекла. На камне — тёмный мазок и россыпь ещё не до конца высохших капель. Я коснулся ногтем — липнет. Кровь была, но мало: не смертельный удар, не бой, я выглянул в окно и тут же наткнулся взглядом на тело Марты. Она до последнего исполняла приказ, она защищала Лидию. От этого стало особенно мерзко. Сквозняк вытягивал из комнаты тепло; с подоконника свисала оборванная тесьма — за неё хватались в последний миг.

Я прикрыл глаза и позволил дракону сделать то, что человек делает хуже: чувствовать. Мир стал ближе, плотнее. Стекло — пылью и лунным холодом. Одеяло — ромашкой и мятой: её настои. Камень — железом крови. И ещё — вязкая, тянущая горечь: белладонна и валерьяна. Сильное сонное. Я знал этот запах так же давно, как своё имя. Флаконы лекаря, он и мне его предлагал, когда я мучился бессоницей.

Открыв глаза, заметил под ножкой столика стекляшку — треугольный осколок с зеленоватым бликом: слишком гладкий для оконного. По кромке — тёмная полоска настоя и едва заметная крупинка белого порошка, каким он всегда присыпал ладони. Совпадает.

Я вышел в коридор — и понял: звать некого.

Замок молчал не тишиной, а пустотой. За поворотом — стражник у стены, с лицом, застывшим в вопросе; на горле ни царапины: ушёл, как свечу задули. Через два пролёта — второй. У лестницы — слуга с перевязанной когда-то рукой, теперь поваленный навзничь, глаза открыты, зрачки распухшие от чужой магии. В галерее — двое у дверей Лидии, мечи ещё в ножнах. Я шёл и считал. Внутри всё сжималось до каменного шара: никого. Ни стонов, ни шороха, ни дыхания. Только тела. Всех убили и никого не пожалели и сделали это так тихо и быстро и чисто, как может сделать только тот, кто прекрасно знает как все устроенно в замке.

Лекарь.

Глухое слово, в которое не умещалась жизнь нескольких поколений. Но одного запаха или следов настойки мало, чтобы кинуться обвинять воздух. И обвинять некого — лекаря тут не было. Передо мной— факты: снотворное, пропажа Лидии и замок полный мертвых слуг. Тех, в чьей верности я теперь мог не сомневаться, вот только им это вряд ли поможет.

Меня качнуло — не от боли в плече. От того, что я стою один среди своих стен и упустил свою истинную. От того, что где-то в темноте, далеко или пугающе близко, Лидия лежит без сознания, а над скорее всего ней склоняется человек, которого я когда-то считал руками семьи.

Почему? Где мы свернули не туда? Когда и главное почему он решил предать все то, что его семья делала для рода и делала не годами, столетиями?

Я обшарил комнату ещё раз, уже как следопыт. Под перевёрнутым стулом — медная пуговица с крошечной лилией: знак городской артели лекарей. На плинтусе — тонкая полоска сажи, будто мимо протащили носилки, задев светильник. У самого окна — отпечаток ладони на тёплом камне, маленькие пальцы — её. Жива. Должна быть.

А значит, я не имею права терять времени даром, я обязан прилодить все усилия для того, чтобы их найти и как можно быстрее. С раздражением я осознал, что одназначно загнал свою лошадь и в отстутствии слуг не могу просто отдать приказ седлять для меня новую, это придется делать самому, а значит и терять время. Вот только выбора у меня все равно не было.