Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 50 – Аллу Сант

Лидия Викторовна

Несколько следующих дней тянулись настолько медленно, будто кто-то специально растянул время, чтобы проверить моё терпение на прочность. Я старалась держать себя в руках, но это давалось с каждым днём всё сложнее. Даже если оставить в стороне тревожные мысли, которые всё ещё время от времени поднимались, как сорняки в ухоженном саду, оставалась другая, куда более прозаичная проблема — собственное тело. Беременность, которую я, казалось бы, уже начала воспринимать как нечто привычное, внезапно напомнила о себе с новой силой. Гормоны, будто сговорившись, устраивали в организме то перепады настроения, то беспричинную раздражительность, то откровенную усталость, и всё это под соусом тошноты, которая упорно отказывалась исчезать, хотя первый триместр остался далеко позади.

На Земле я бы уже давно записалась на приём, сдала все положенные анализы, выслушала бы утомительную лекцию о питании и, возможно, получила бы какие-то таблетки, которые помогли бы хотя бы на время забыть о том, что организм решил жить по своим странным правилам. Но здесь… Здесь каждый шаг к лекарю воспринимался мной как риск. Он был моим главным подозреваемым в попытке отравдения. И даже если доказательств пока не было, желание держаться от него подальше только крепло.

Лаборатория всё это время оставалась неприкосновенной. Нитка и кусочек бумаги лежали, точно так же как я их и оставляла день за днем.. Ничто не падало на пол, ничто не шевелилось. Это было одновременно и утешением, и раздражающей загадкой: если кто-то проникал туда прежде, почему он не повторил попытку? Может быть, это и правда было единичное вмешательство? Или, что более вероятно, он просто выжидает.

Марта за это время лишь один раз упомянула о нашей договорённости, и то вскользь, словно боялась, что лишние слова могут привлечь ненужное внимание. Она уверяла, что прислушивается и наблюдает, но просила дать ей больше времени. По её словам, слуги не привыкли обсуждать лекаря, да и он сам не из тех, кто болтает лишнее в коридорах. Мне хотелось надавить, поторопить, но я понимала, что этим могу лишь испортить всё. Приходилось сдерживаться, напоминать себе, что в моём положении иногда главное — это не скорость, а терпение.

Только воттерпение никогда не было моей сильной стороной. Особенно сейчас, когда внутри всё время нарастало странное, почти физическое ощущение, будто события медленно, но неумолимо подбираются ко мне, и стоит отвлечься хоть на мгновение, как что-то изменится — и вряд ли в лучшую сторону.

Несколько следующих дней прошли так, словно кто-то нарочно решил проверить предел моему терпению, растянув каждое утро и вечер в длинную, вязкую ленту. Я продолжала следить за лабораторией — нитка, аккуратно закреплённая в проёме двери, всё так же висела нетронутой, обрывок бумаги под порогом лежал на месте, как и прежде. Казалось бы, это должно было успокаивать. Но успокоения не было. Вместо него появлялась другая, липкая тревога — не за травы и отвары, а за то, что всё это затишье слишком уж затянулось и за ним последует буря.

В тот день всё начиналось как обычно. Я проснулась чуть раньше рассвета, полежала, прислушиваясь к себе, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь отогнать утреннюю дурноту. Марта принесла завтрак — тёплый хлеб, мягкий сыр, мятный настой — и, как всегда, молча поставила поднос. Я выпила настой, неспешно переоделась и решила пройтись до лаборатории, чтобы сделать новый сбор ромашки и зверобоя. Обычное утро. Настолько обычное, что я почти позволила себе поверить, что в этой крепости действительно ничто не может нарушить мой маленький, хрупкий порядок.