Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 53 – Аллу Сант

Когда я вернулась во двор, там уже кипела своя суета. Кто-то из стражников пытался самостоятельно перемотать ногу ремнём, кто-то, наоборот, нервно мотал головой, отказываясь от помощи товарищей. Я подошла к ближайшему — мужчина лет сорока с рваной царапиной на щеке и кровью, сочившейся сквозь прореху на доспехе у плеча.

— Сядь, — сказала я, не терпящим возражений тоном, и он, к моему удивлению, подчинился без лишних слов. Я залила рану настоем, он резко втянул воздух, но не дёрнулся. Плечо промыла, наложила повязку, закрепив её полосой ткани.

Дальше всё слилось в непрерывную череду движений: промыть — перевязать, успокоить, подать воды, прижать рукой, пока бинт пропитывается. Один из молодых стражников, бледный, с разбитой губой, попытался сказать, что мне «не положено» этим заниматься, но я только одарила его таким взглядом, что он мгновенно замолчал.

Слуги, видя мою работу, начали приносить тряпки, кувшины с водой, кто-то даже притащил старый ящик, чтобы я могла сложить туда использованные бинты. Постепенно вокруг меня образовалась небольшая, но чёткая зона, где раненые получали пусть и не идеальную, но своевременную помощь.

Я работала, стараясь не думать о том, что происходит в самом замке, куда с некоторым пафосомлекаь отправил бледного дракона. Не смотрела в сторону его окон, хотя каждый нерв в теле хотел развернуться и проверить, как он там. Но сейчас моими пациентами были эти люди. И если я могу облегчить их боль и спасти хоть кого-то от заражения, то именно это я и буду делать, пока руки не начнут дрожать от усталости.

Фарим Веллор

Я не терял сознания ни на миг, хотя лекарь, суетящийся возле моего плеча, с каждой секундой вёл себя так, будто именно это он мечтал увидеть. Я держался, но внутри всё клокотало от ярости, и эта ярость била так сильно, что едва не прорвала тонкую грань между человеком и драконом. Ещё чуть-чуть — и огонь вырвался бы наружу, испепелив не только тех, кто осмелился напасть, но и весь этот замок вместе с людьми, которых я клялся защищать.

Я понимал: цель была не я. Моя власть могла привлечь их внимание, но замысел был иным. Они пришли за ней, за моей истинной. Стоило только представить, что эти тени в плащах могли ворваться в её покои, и во мне вскипала такая волна ненависти, что я едва сдерживался, чтобы не сломать всё вокруг.

Лекарь привычно приговаривал что-то о глубине раны, о необходимости обезболивающего и кровоостанавливающего. Его руки двигались уверенно, будто выполняли давний ритуал, отточенный годами практики. Но впервые я заметил в его движениях не только уверенность, но и странную… холодность. Никакой тревоги, никакого человеческого участия — только ровный, бесстрастный порядок действий.

Я чувствовал, как сквозь зубы у меня срывается рычание, глухое и почти нечеловеческое. Я прикусил язык, чтобы не дать этому зверю внутри вырваться. Я должен оставаться человеком. Должен быть хозяином замка, а не чудовищем, сжигающим всё вокруг в порыве гнева.

— Выпейте, — лекарь протянул мне кубок, в котором тёмный настой тянулся медленной вязкой волной. Я узнал запах — мои обычные снадобья для облегчения боли, и ещё что-то, резковатое, успокаивающее. То, что раньше я пил без сомнений, с закрытыми глазами, зная, что именно этот человек держал меня на руках в детстве и спасал от лихорадки.