Онлайн книга «Свежая кровь»
|
Нет, не цепь — лестницу. Неширокую лестницу. — Что, внушает зрелище? — спросил Кот-Ученый. — Знаешь, я ведь здесь родился и рос, а каждый раз, когда приезжаю, глазам поверить не могу… Машина пронеслась по улицам, леший трижды просигналил, проехав мимо типичного здания райадминистрации — три этажа, силикатный кирпич, вывеска у широкого подъезда, государственный флаг, — и наконец они затормозили у деревенского дома с голубыми наличниками и палисадничком, из которого торчали коричневые от заморозков головки каких-то цветов. — Приехали! — заявил леший, поворачивая ключ зажигания, но аналитик уже хлопнул дверью и теперь, перевесившись через невысокий забор, ковырялся со щеколдой калитки. Настя сама откинула переднее кресло, вылезла и принялась вытягивать рюкзак и пакет, которые ни за что не хотели вылезать. Здесь оказалось холоднее, чем в Москве и даже в Ручьях, но морозец, несмотря на близость моря, был приятный, сухой. Едва заметный ветерок касался ее волос, и Настя поняла, что пахнет здесь по-особому. Как именно — она сказать не могла, но в воздухе чувствовалась какая-то легкость. — Я машину отгоню, — сказал дядь Толя. — Здесь не любят, когда улицы загораживают. Ты иди уже. Она кивнула и прошла через распахнутую калитку вслед за аналитиком, который уже возился с замком двери — похоже, у него был свой ключ. — Входи! — крикнул он торжествующе, распахнул дверь, шагнул внутрь сам и тут же воскликнул возмущенно: — Черти! Вот чертовки чешуйчатые! — Что случилось?! — испугалась Настя, приготовившись отпрыгнуть: уж очень зло прозвучал его возглас. — Ты посмотри! Ну, посмотри только! — кипел аналитик. — Ну, я кому-то хвосты поотрываю! И в глотки голосистые заткну! Собственными лапами! Настя стояла в дверях, завороженная его гневом: последние слова он прошипел, шерсть на затылке встала дыбом, уши прижались. — Да войди, наконец! Попросил, понимаешь ли, дедушке помогать в мое отсутствие, заплатить обещал! И вот что вижу! А дедушка старенький! И это — сени, а что в доме?! — его голос то сваливался в угрожающее шипение, то напоминал боевые завывания. Настя наконец шагнула внутрь и вдругпоняла, из-за чего так распалился Кот-Ученый. Оглянувшись, хмыкнула осуждающе и прошла вслед за учителем и названым братом в кухню. Нет, собственно беспорядка в доме не было — вещи лежали на своих местах, как обычно бывает у стариков, долго-долго живущих в одном помещении. Но все поверхности покрывал толстый слой пыли, паутина закрывала не только углы, но и клочьями свисала с потолка, и все это освещалось скудным светом из немытых окон. — И на полу натоптано, ты посмотри! — продолжал возмущаться Кот-Ученый. — А уж посуда-то, посуда! Настя тронула висящее на крючке у мойки полотенце и тайком брезгливо вытерла руки о джинсы — и правда, дело плохо. — Почетный гражданин Лукоморья — и никакого почтения! — разорялся независимый политический обозреватель. — Федя, что раскричался-то? — раздался от двери голос лешего. Он щелкнул выключателем, и на кухне стало еще непригляднее. — Убью этих! Вокалисток! — снова взвыл аналитик. — Не посмотрю, что ансамбль! — Ты про Ритку, что ль? — осведомился леший. — Так они в Египте вторую неделю! Все втроем, с детьми! Послезавтра, вроде, прилетают… — Да причем тут Маргоша?! У нее своих дел полно! Стал бы я ее просить! Я этих попросил! Претенденток наших на премию «Голос года»! — Последнее предложение Кот-Ученый прошипел так ядовито, что Настя поняла: завидовать претенденткам точно не стоит. |