Книга Свежая кровь, страница 40 – Евгения Озерова

…И вдруг Настя увидела зайцев!

Сомнений в том, что это они, быть не могло — даже издалека.

Собственно, это были самые что ни на есть зайцы. Трое.

Но очень крупные. Наверное, по грудь ей.

Сделав еще несколько шагов, Настя смогла рассмотреть их получше.

Двое сидели на кортах, один крутил на пальце ключи, другой четки. А третий расселся на ступеньках дома культуры и терзал одну струну потрепанной балалайки, монотонно напевая: «Мы едем, мы едем, в натуре, два вагона…» Еще через несколько шагов Настя поняла, что других строчек в песне не предполагалось изначально и быть не могло в принципе, ей даже показалось, что на сей счет в законах мироздания имелся особый пункт.

Это музыкальное сопровождение, кепарики на головах зайцев, их спортивные костюмы и шлепанцы на лапах, а также четки с ключами явно указывали на их род занятий. Картину довершали недопитые полторашки пива прямо на земле и авоська еще с тремя полными в ногах у балалаечника.

Связываться с местным аналогом гопоты не хотелось, и Настя ускорила шаг…

…И в этот момент они ее заметили.

«Глупо пытатьсяпроскользнуть побыстрее — это же зайцы!» — промелькнуло в голове несколько секунд спустя, когда все трое уже практически стояли перед ней. Настя как можно незаметнее попыталась оглянуться, — площадь была пуста.

Мельком она отметила, что избиты они знатно — у двух еще не отошли глаза от отеков, у третьего на морде красовались плохо приклеенные пластыри, из-под которых виднелись ссадины. Шерсть под пластырями то ли выщипали, то ли криво выстригли.

— Эй, подруга, стопэ! Стопэ, я сказал! Сама с какого раёна? — начал оказавшийся ближе всего балалаечник — назвать его певцом язык не поворачивался. Инструмент небрежно болтался в его лапе.

В принципе, она могла бы просто широко улыбнуться — как правило, даже с нежитью это прокатывало. Более того, Настя не сомневалась, что в случае с зайцами демонстрация клыков расставит приоритеты правильно. Но начинать так знакомство с жителями Лукоморья, пусть даже с этой шпаной, не хотелось.

«Ладно, мы пойдем другим путем…» — вспомнила она известную цитату и покосилась на статую невдалеке.

— Пацанчеги, вы чо, какая подруга? Кого во мне увидели? — как можно дружелюбнее произнесла она.

Но эффект оказался противоположным тому, что она ожидала:

— Ы-ы-ы, ма-а-асквичка! — провыл в восторге один из подпевал и подался к ней всем телом. — Дай айфончик отработаю!

Второй демонстративно, с цыканьем, сплюнул вбок, сверкнув золотой фиксой, и тоже придвинулся поближе.

Настя почувствовала страх: уроки орфоэпии[1] для дикторов и корреспондентов, которые она прилежно посещала на телевидении, кажется, сыграли с ней злую шутку. Изначально целью занятий было искоренение из ее речи южнорусского фрикативного «г», из-за которого ее лишали прямых включений, но в сложившейся ситуации ее произношение оказалось слишком литературным. Слишком.

Кроме того, она поняла, что зайцы на взводе после пива и горят желанием отомстить за свое избиение кому угодно, что клыки их не проймут, а могут только раззадорить. В конце концов до них дойдет, конечно, с кем они связались, но будет поздно.

Надо выкручиваться по-другому.

— Хорош трындеть! Вотжеть собралось бакланов на одном гектаре! Нарисовались на всю путь — не сотрешь… — протараторила она с выражением, как разговаривала бы с хулиганами «на селе», отчаянно надеясь, что зайцы обратят вниманиена один-единственный во всей фразе фрикативный звук.