Книга Плащ для Красной Шапочки, страница 61 – Кэтрин Кей

Анна не могла на это ответить. Она и сама не понимала, что на нее нашло, но тут же отпустила свою жертву.

Ирис неловко поднялась и, прижимая к груди руку, которая, очевидно, весьма болела, поспешно отступила.

– Сумасшедшая! Чокнутая на всю голову! – закричала она уже с другого конца галереи и поспешно скрылась в проходе, ведущем на лестницу.

Анна молчала, опустив голову.

– Это из-за нервов, не переживай, – попытался успокоить ее Даниэль.

Он хотел похлопать ее по плечу, но девушка отпрянула и, скользнув спиной по стене, уселась на холодный пол.

– А вдруг я и вправду схожу с ума? – прошептала она, уткнувшись головой в колени.

Даниэль вздохнул и присел на корточки рядом.

– Ты не сходишь с ума – это факт. Хотя, знаешь, в сумасшествии полно плюсов. Лучше быть сумасшедшим, чем тупым или скучным. А с тобой как раз все понятно. Нервы напряжены. Еще бы они не были напряжены. Отправь в твою сказку ту же Ирис – она бы там и дня не продержалась, не говоря уж о том, чтобы выступить против главного местного злодея.

– Но я сама чувствую, что со мной что-то не то. – Девушка до боли закусила губу.

– Тогдапытайся себя контролировать. Ты не тряпка. Ты – героиня, двигатель сюжета. Кто еще, если не ты? – Даниэль отвел рукой ее волосы и заглянул ей в лицо: – Ну, что скажешь?

– Ты прав. – Анна кивнула и резко поднялась на ноги. – Пойдем, кажется, лекции уже начались…

Но, отправив Даниэля на лекции, она сама пошла вовсе не в аудиторию, а в туалет и, остановившись перед зеркалом, вгляделась в отражение.

За прошедшее время она сильно похудела, щеки впали, волосы требовали стрижки, а глаза из-под длинной челки смотрели как-то дико. На лице – ни следа косметики, свитер растянутый, джинсы… джинсы она не меняла, кажется, неделю. Или две? Или больше? Она слишком давно перестала обращать на себя внимание.

Вдруг Ирис права – что, если она просто замухрышка? А может ли принц любить замухрышку?..

* * *

Стрела, коротко взвизгнув в воздухе, вонзилась в цель. Косуля дернулась и еще несколько мгновений пыталась бежать, словно стремилась скрыться от самой смерти. Но тщетно – смерть уже распахнула полы своего плаща и накрыла ее, затянув глаза мутной пленкой, разбрызгав мелкие и сверкающие под заходящим солнцем, словно зернышки граната, брызги крови.

Животное упало на осенние листья, еще раз дернулось и замерло.

Он медленно подошел к добыче и присел перед ней на корточки. Смерть, превращая живое в неподвижное, статичное, несет с собой особенную красоту. Ему ли не знать, ведь в последнее время они стали так близки…

Человек, будто лаская, провел ладонью по теплому, еще недавно вздымавшемуся боку косули. Она – изначальная жертва, он – охотник. Роли распределены еще давным-давно, и изменить сценарий невозможно. Да, у нее есть рога, она может попытаться защищаться, но предпочитает убегать, впрочем, у нее и недостаточно силы, чтобы дать реальный отпор хищнику, тому, кто привык всегда брать свое.

Он резко вырвал стрелу и, наклонившись, глотнул еще горячую кровь. Губы обожгло волной угасающей жизни.

Внезапно ему захотелось сесть на коня и выехать в полузнакомом, но таком притягательном мире. Мире, где все может быть по-другому и каждому, наверное, дается свой шанс, где нет заданных ролей и можно поступать по собственному желанию, в мире, где, как хотелось верить, не действуют эти чертовы сказочные законы. Тот мир казался ему странным, но интересным. Мир новых возможностей.