Книга Пригнись, я танцую, страница 199 – Саммер Холланд

Ее снова начинает трясти, и здесь Том неспособен помочь. Все, что он может, – это подняться, прижать ее к себе и дать нормально прореветься. Он сам едва держится, униженный своим бессилием. Его любимая женщина в истерике от несправедливости системы, в которой находится, и единственное, что ему подвластно, – это вытащить ее из этой системы.

Может, им уехать в Англию? Купить себе домик на юге, заняться чем-нибудь интересным, уйти в какую-нибудь айти-сферу и целыми днями смотреть на море из окна, делая каждый свою работу. И никогда не придется думать ни о дурацких изобретениях, ни о реформе здравоохранения.

– Прости, – расстроенно утыкается ему в живот Кэтрин. – Я тебя отвлекла.

– Ну что ты такое говоришь, – гладит ее по волосам Том. – Я переживаю о тебе. А давай…

В голову приходит неожиданная идея, которая звучит как чистое безумие, но чувствуется единственно правильной. Том опускается, стирает Кэтрин слезы и убирает выбившиеся из хвоста пряди за уши.

– Давай уедем, – предлагает он. – У тебя же остались свободные дни в этом году?

– Куда мы уедем за неделю до Рождества?

– Не знаю. Куда ты хочешь? – задумывается Том. – Мы говорили о Корее, помнишь? Давай отправимся туда и встретим Рождество в Сеуле.

– Но у тебя работа, – с широко распахнутыми глазами спорит она, мгновенно отвлекаясь от новости. – Как мы… даже билеты не брали.

– Работа подождет. – На секунду он поворачивается к своему столу. – Я уже столько хожу вокруг да около, что пора признать: я застрял. Неделя ничего не изменит.

– Жасмин точно не будет счастлива, если я вдруг возьму отпуск.

– Если честно, – признается Том, проводя ладонью по щеке Кэтрин, – мне насрать на счастье Жасмин. Единственное счастье, которое меня беспокоит, – твое.

– От нашего отпуска решение суда не изменится.

– От нашего чего угодно оно не изменится, Кейт, – вздыхает он. – Но так ты сможешь немного отвлечься. Мы не будем открывать новости, выключим телефоны и будем просто жить. Так, как мы заслуживаем.

Получив в ответ неуверенный кивок, Том достает из кармана мобильник, целует Кэтрин и обещает вернуться через пять минут. На улице, прикрыв за собой дверь, он нажимает на второй номер на быстром наборе.

– Привет, – спустя два гудка в динамике слышится удивленный голос Леона. – Ты в порядке?

– Мне нужно уехать из города на неделю. Майя побудет за меня.

– Прости, что? – По голосу слышно, как тот хмурится. – Сейчас, в последнюю неделю года?

– Технически она не последняя, но да. Мне нужно вдохновиться, я снова застрял.

– Хорошо. Но когда ты вернешься, три месяца, о которых мы договаривались, закончатся.

– Ага, в курсе. Ты как девочка из «Звонка»: тебе осталось семь дней.

– На случай, если что-то произойдет: куда ты едешь?

– Сеул, – улыбается Том. – Я уезжаю в Сеул. Передать привет кому-нибудь из наших друзей?

– Просто вернись с результатом.

Отключив звонок, Том прикрывает глаза и пытается вдохнуть полной грудью, несмотря на боль: Сеул. Там он еще не был.

Манчестер, декабрь 2011

Леон возвращается из Лондона настолько разбитым, что вопросов можно не задавать: у них снова нет работы. Или есть, но она им не понравится. Каждый раз, когда он гоняет во внешний мир, это как лотерея: поначалу, когда только пошли заказы, он приезжал воодушевленным и полным сил. Потом – просто деловым, как енот с тазиком. А с тех пор, как они перегнали невезучую «Альфа-Ромео», – вот таким. Полумертвым.