Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 131 – Влада Мишина

– А я?

– Вы покидали Венецию на год. За это время памфлеты продолжали распространяться, а люди – гибнуть. Назовём это вашим алиби, – ухмылка коснулась бледных губ Блэкуотера. – Леди Кроу, считайте это заказом – разобраться с проклятием. Это ведь ваша специализация.

– За заказы обычно платят, – заметила я.

– Простите, мне неизвестны нынешние расценки на фокусы.

Пренебрежение, проскользнувшее в тоне инквизитора, заставило меня поморщиться.

– Вы попросили моей помощи. Так будьте любезны воздержаться от оскорблений!

– Вы правы. Прошу меня простить. Назовите свою цену.

– Я помогу вам: отправлюсь на бал и постараюсь найти источник проклятия, если он там будет, а после мы с вами поговорим, и вы ответите на некоторые мои вопросы.

– Вопросы о чём? – хмуро спросил Ричард.

– О том, что Ордену известно о ритуальных убийствах, в которых обвиняют ведающих, – выпалила я, не дав себе отступить.

– Это конфиденциальная информация.

– Такова моя цена за помощь.

– Вы же понимаете, что я могу солгать? – насмешливо поинтересовался он.

Я кивнула, стараясь держать подбородок высоко поднятым и не думать о собственной наглости, на которую мне едва хватило сил решиться. Ричард склонил голову, и несколько прядок упали ему на лоб. Он сдул их, забавно раздув щёки. Это действие было по-детски простым, похожим на тот жест, которым инквизитор взъерошивал волосы возле дилижанса у дома Адриана, словно через суровый образ пробивался какой-то другой человек.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мы поговорим. Если вы зададите вопросы, которые ничем не будут угрожать Ордену, то я отвечу на них. Бал начнётся в девять, я пришлю вам приглашение и отправлю дилижанс. Он будет ждать вас там же, у Академии.

«И всё? Разговор окончен?»

– Кто-то не любит терять время впустую,– заметил Персиваль.

Ричард вновь посмотрел в окно. Казалось, он потерял ко мне всякий интерес. А я…

Я позволила себе задать вопрос, который мучали меня уже не один год:

– Все инквизиторы ненавидятведающих? Или для тебя это что-то личное?

Переход с «вы» на «ты» оказался незаметным. Мужчина не повернул головы, но его руки напряглись.

– Ненависть… – тихо начал он, но я не дала договорить:

– Слишком сильное чувство, которого мало кто достоин. Я помню. И всё же семнадцать лет назад ты сказал десятилетней девочке, что ненавидишь её.

Я поднялась, отворачиваясь к двери. Этот разговор не имел смысла. Ричард тоже встал, как полагалось по этикету. Расстояние между креслами было небольшое, и на секунду наши руки соприкоснулись. Неуловимое, ничего не значившее движение вдруг оказалось слишком ярким.

Рука Ричарда была тёплой.

Мне вспомнился путь от палаццо Контарини до площади Сан-Марко много лет назад: тогда я тоже ощущала это тепло, цепляясь маленькой ручкой за взрослого юношу. Взрослого… Теперь-то я понимала, что он был мальчишкой.

– Знаешь, я ведь вспоминала тебя, – признание далось мне с трудом. – Такое спасение для любой маленькой девочки стало бы поводом грезить о герое. Я всё пыталась понять, что я сделала, чтобы заслужить полный презрения взгляд?

– Ничего, – голос Ричарда был глухим.

– Теперь я это понимаю, – грустно улыбнулась я. – Мне неважно, во что ты веришь и почему ненавидишь таких, как я. Но ты не имел права заставлять маленькую девочку испытывать вину просто за то, какой она родилась.