Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 112 – Влада Мишина

– Я знаю, о чём вы думаете.

– Вам не нужно ничего говорить, – быстро ответила я. – А мне стоило постучать.

– Эстер, я понимаю, что вы видели, как я применил магию на том контейнере. Обычно мне бы не хватило на подобное сил.

– Обычно? – всё-таки уточнила я.

Вежливость вежливостью, а хоть какие-то ответы мне всё же хотелось получить.

Мужчина достал из кармана жилета блестящие часы.

– Взгляните.

Я шагнула вперёд, приглядываясь к простым, на первый взгляд, бронзовым карманным часам. На циферблате под стрелками виднелась гравировка в виде трёх скрещённых окружностей.

– Кольца Борромео! – поняла я.

– Вам знаком этот символ? – спросил Джиованни.

– Конечно, он восходит к скандинавскому треугольнику Одина, или Валькнуту, а называться Борромео стал благодаря эмблеме миланской семьи… Постойте, они же изготавливают самые надёжные магические накопители!

Джиованни кивнул, слабо улыбаясь.

– Именно так. Этот накопитель мне доставили сегодня утром, и вы наблюдали за его первым использованием.

– Вам необязательно было объясняться со мной, – неловко сказала я.

– Мне не хотелось, чтобы вы считали меня лжецом, – спокойно ответил Джиованни, убирая часы обратно в карман.

Тот факт, что профессор пользовался накопителями, объяснял, как ему удавалось занимать должность в столь почётном колледже Академии, как Венецианский. Каким бы талантливым алхимиком он ни был, многие зелья требовали применения магии. А накопители были хоть и очень дорогостоящим, но всё же популярным видом помощи ведающим, чьи способности к магии проявлялись поздно или неполностью.

В любом случае я была рада, что этот вопрос исчерпал себя.

– Если не секрет, профессор Кроу, для чего вам нужна лаборатория? – спросил Джиованни. – Я могу помочь собрать ингредиенты.

И если он не хотел, чтобы я считала его лжецом, то мне всё-таки пришлось ему солгать. Также мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как выбрать вымышленным предлогом нужды женского тела.

– Мне нужно подготовить несколько отваров, облегчающих боль в лунные дни, – ровным голосом сказала я, молясь, чтобы щёки предательски не покраснели. – Но мне не хотелось бы отвлекать вас ещё больше, поэтому, если вы покажете то, что категорически нельзя трогать, среди остального я найду нужные мне ингредиенты.

К чести Джиованни, нужно сказать, что на моё объяснение он отреагировал абсолютно спокойно, не смутился и никак не указал на неуместность разговора о подобном с мужчиной.

Будучи выращенной одиноким отцом и проведя большую часть жизни с братом, я ценила в мужчинах такое же понимание, какое проявляли они. И профессор Калисто в тот момент вырос в моих глазах. Что уж скрывать, я почти готова была назвать его другом.

– То, что категорически нельзя трогать, находится в моём кабинете, – с улыбкой сказал Джиованни. – А здесь всё оставлено для студентов, поэтому не ограничивайте себя.

Я подошла к столу, вспоминая рецепт первого зелья – «Affectum ultimum», или «Последнее чувство». Он состоял их простых ингредиентов, и большую часть я уже видела на полках.

– Спасибо. Только подскажите, где найти листы гинкго? – к счастью, в рецепт обезболивающего зелья они тоже входили, и вопрос не мог стать раскрытием моей лжи.

– Вы не будете против, если я оставлю вас? – спросил Джиованни, указывая на нужный шкаф.