Книга Испорченный король, страница 143 – Ноа Хоуп

Иисусе, пусть с ней всё будет в порядке, пожалуйста!

Не в силах больше выносить эту пытку неизвестностью, я вскочил на ноги. Холодный пот липким слоем покрывал лоб. Я начал мерить шагами коридор как загнанный зверь. Настя… Я знал, что она сильнее многих, но видеть её страдания… Это разрывало меня на части. Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать видение её бледного, залитого кровью лица, и с силой провёл рукой по волосам.

Наконец, когда мне показалось, что прошла целая вечность, дверь смотровой распахнулась. Два силуэта – высокий и пониже – появились в ярко освещённом проёме. Я тут же резко вскочил на ноги, сердце заколотилось в груди как бешеное, а в горле застрял тугой ком.

– Ну что? Как Настя? – вырвалось у меня хрипло, прежде чем я успел взять себя в руки.

Алексей посмотрел на меня с непроницаемым, профессионально-спокойным выражением лица, скрывающим все эмоции. А Марко стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, и молчал, неотрывно глядя на меня.

– Она будет жить. Вы успели вовремя. Ещё немного, и… она могла бы потерять ребёнка.

Ребёнок?

Слово взорвалось в голове оглушительным раскатом грома. Мир вокруг замер, исказился, разбился на тысячи острых осколков. Пол ушёл из-под ног, я инстинктивно схватился за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть.

Настя… беременна?

Когда осознание этой новости, наконец, пробилось сквозь туман шока, я почувствовал первобытную ярость. Кулаки сжались до боли, вена на виске запульсировала в бешеном ритме, а в глазах потемнело. Я со всей силы ударил кулаком по твёрдой, холодной стене. Острая боль пронзила руку, но не смогла заглушить бушующую внутри бурю.

Игорь… Эта мразь… Он прикоснулся к ней…

От одной мысли об этом меня затрясло. Хотелось вернуться в тот проклятый дом, оживить Игоря и разорвать его голыми руками. Медленно и мучительно, смакуя каждую секунду его агонии.

– Какой срок? – выдавил я, с трудом проглотив ком в пересохшем горле. Каждый мускул во мне был натянут до предела.

– Я могу ошибаться, – сказал Алексей, пожав плечами, и бросил быстрый взгляд на Дока. – Так как это не совсем моя специализация, но… судя по уровню ХГЧ в её крови – примерно шесть недель.

Но как? Настя в России пробыла всего месяц. А значит… ребёнок не от Игоря!

Этот вывод ударил меня как электрический разряд. Воздух резко вышибло из лёгких. Мир вокруг закружился в бешеной карусели, краски смазались. Неверие… Шок… Облегчение, смывающее чёрную пелену ярости… А потом, сквозь эту туманную пелену, прорвался ослепительный луч – чистая, яркая, захватывающая дух радость.

У нас будет ребёнок. Я стану отцом.

Эта мысль, как вспышка, озарила мрак, поглотивший меня. Взгляд упал на закрытую дверь смотровой, за которой лежала Настя. Всё внутри сжалось от любви и нежности.

Она носит под сердцем частичку меня, наше будущее.

– Я могу её увидеть? – спросил я, с трудом сдерживая волнение.

– Да, но только ненадолго. – предупредил Алексей, жестом указывая на дверь палаты рядом со смотровой. – Ей нужен покой.

Я вошёл в помещение, стараясь ступать бесшумно. Холодный, безжалостный больничный свет резал глаза после полумрака коридора, заставляя меня невольно зажмуриться. Настя лежала на кушетке, бледная, почти прозрачная на фоне белой, накрахмаленной простыни. Её глаза были закрыты, тёмные ресницы отбрасывали длинные тени на впалые щёки. Воздух был пропитан резким, стерильным запахом медикаментов, но сквозь него пробивался едва уловимый, тонкий аромат её духов, знакомый и такой мучительно родной. Запах, который я столько раз вдыхал, прижимая Настю к себе.